— Пожалуйста, продолжайте обсуждать то, что обсуждали до меня, — попросила Энни Шора. Шор взглянул на Оливера.

— Мы говорили о моем сыне, — тихо сказал он.

— О Карсоне? — Энни кивнула. — Он кажется удивительно милым. Насколько я понимаю, он преподает историю искусств. Вы должны им очень гордиться.

— Да, — сказал Шор, не сводя глаз с Оливера.

— Мы говорили не о Карсоне, — нахмурился Оливер. Ему пришло в голову, что присутствие Энни сделает разговор неловким, о чем она прекрасно знала заранее.

Энни вопросительно посмотрела на Шора.

— У вас есть еще один сын?

— Да, — ровно произнес Шор. — Его зовут Хэммонд.

— Он тоже живет в Сиэтле? — спросила Энни.

— Сейчас нет. — Шор помедлил. — Он живет за границей. Одна компания, в которой я имею долю, недавно расширилась и образовала филиал за границей. Хэммонд работает в одном из зарубежных офисов этой компании.

— Как интересно! — воскликнула Энни.

— Ваш муж тоже так считает. — Шор подал сигнал официанту принести еще один мартини. — Он хочет попытаться шантажировать меня по этому поводу.

Безудержно радостная улыбка Энни мгновенно исчезла.

— Не смешите меня. Оливер никогда не стал бы никого шантажировать. Правда, Оливер?

— Конечно нет, — процедил Оливер.

— Мне кажется, — твердо изрекла Энни, — кто-то из вас должен мне рассказать, что здесь происходит.

Взгляд Шора, каким он посмотрел в глаза Оливеру, был лишен всякого выражения.

— Ваш муж каким-то образом узнал, что мой сын Хэммонд два года назад нажил себе серьезные финансовые неприятности. Речь шла о мошенничестве. Я позаботился обо всем. Вернул деньги всем, кому нанесли вред действия моего сына. А потом отправил Хэммонда на некоторое время за границу.

— Как это ужасно для вас. — Голос Энни звучал с мягким сочувствием.

Оливер скрипнул зубами. Ему внезапно показалось, что его план рассыпается на части прямо на глазах. В его жилах кипела ярость. На этот раз Энни зашла слишком далеко. Одно дело привязать его к кровати, совсем другое — вмешиваться в дела семьи.

— Ваш муж знает, что я не хочу, чтобы эта информация стала достоянием гласности, — продолжал Шор. — Он знает, как это расстроит мою жену, что это будет означать для всех нас.

— Прекрасно понимаю. — Энни с грустью покачала головой. — Как говорила тетя Мадлена, это есть в каждой семье.

— Что «это»? — спросил Шор.

— Паршивая овца. — Энни послала ему соболезнующую улыбку. — Негодяй, который обязательно должен сделать какую-нибудь пакость. Человек, которого стыдится вся семья. В моей семье таким был дядюшка Чарли.

Оливер выругался про себя, сознавая, что ситуация безвозвратно вышла из-под его контроля.

— Дядюшка Чарли? — Шор в удивлении уставился на Энни.

— Ага. Дядюшке Чарли нравилось грабить банки.

— Банки? — Шор явно потерял дар речи.

— Угу. По словам тети Мадлен, ее отца это так унижало, что он даже имени Чарли не разрешал произносить в своем доме. — Энни прищелкнула языком. — Другое дело, если бы Чарли был вынужден грабить банки, чтобы кормить свою семью или ради другой благородной цели. Но это был совершенно иной случай.

Явно зачарованный, Шор смотрел на нее.

— Почему он грабил банки? Энни быстро огляделась по сторонам и понизила голос:

— Ради удовольствия, насколько мы можем судить.