— Какую же?

— Спустя столько лет до меня наконец дошло, что Пол Шор никогда не был истинной целью моего мщения. Он просто подменял собой настоящую цель.

— Твоего отца? — спросила Энни.

Тому, что она все правильно поняла, Оливер решил не удивляться, поскольку к этому надо уже привыкнуть.

— Да.

— Я понимаю. Отец бросил тебя, твоих братьев и сестер. И у тебя никогда не было возможности высказать ему то, что ты думаешь по этому поводу. Естественно, ты обратил свой гнев на ближайшую доступную цель — на Пола Шора, которого легко было обвинить, потому что он был частью того происшествия. Ведь так?

— Частично, — согласился Оливер.

Энни склонила голову.

— У тебя были все причины возненавидеть своего отца за его поступок в отношении своей семьи. Оливер смотрел, как открывается дверь лифта.

— Это правда, я ненавидел его за то, что он сделал с моей семьей. Но есть и более глубокие причины. Я ненавидел отца за то, что он сделал со мной.

— С тобой?

— Разве ты не понимаешь, Энни? — Выходя из лифта, Оливер достал ключ. — Благодаря Эдварду Рейну я стал тем, кем клялся никогда не становиться. Человеком, похожим на своего отца.

Глава 16

Ошеломленная тем, какую жестокую оценку дал себе Оливер, Энни застыла в дверях лифта. Буквально с открытым ртом она смотрела, как он, не оборачиваясь, идет по коридору. Лифт начал закрываться.

— Оливер, ты что, сошел с ума? — В последний момент она вновь обрела дар речи и способность двигаться и успела проскользнуть в узкую щель между закрывающимися дверями. — Ты вовсе не похож на своего отца.

— Откуда ты можешь это знать? Ты его никогда не видела. — Оливер просунул ключ и замок и открыл дверь пентхауса.

— То, что я никогда не встречалась с человеком, не означает, что я ничего о нем не знаю.

— Я бы предпочел это не обсуждать, если ты, конечно, не возражаешь, — попросил Оливер.

— Возражаю, и мы будем это обсуждать. Сейчас не подходящий момент, чтобы ты в очередной раз замкнулся в себе.

— Не нужно, Энни.

— Нет, нужно. — Сжимая рукопись Болта в руках, Энни ворвалась в дверь пентхауса за Оливером. Она обогнала его в широкой прихожей и встала перед ним как вкопанная. — Остановись. Мы должны поговорить.

Он окинул ее сверху вниз меланхоличным взглядом.

— Здесь нечего обсуждать.

— Здесь есть что обсудить. — Энни с шумом опустила рукопись Болта на черный мраморный столик и встала в решительную позу. — Твой отец был человеком, который смог бросить жену и пятерых детей, забыв про все свои обязанности. Ты бы никогда такого не сделал.

Усталым жестом Оливер размял шею.

— Дело не в этом.

— Нет, в этом. — Энни крепко схватила его за рубашку и встала на цыпочки, приблизив к Оливеру свое лицо. — Это самое важное. Спроси любую женщину, потерявшую мужа, или ребенка, которого бросил отец. Спроси любого кредитора, оставшегося с пустыми карманами.

— Энни…

— Вместо тога, чтобы отрицать это, Оливер, посмотри на себя. Посмотри, кем ты стал.

Его губы искривились в усмешке.

— Я смотрел на себя. И мне не нравится то, что я вижу.

— Тогда ты просто слеп. — Дергая его за рубашку, она хотела как бы встряхнуть Оливера, чтобы его рассуждения приобрели более здравый смысл. Однако Оливер был по-прежнему тверд как скала. Энни охватило отчаяние.