Необычный зелено-голубой свет из оранжереи падал на большую часть крыши. Оливер видел очертания двух фигур за стеклянной стеной. Энни стояла рядом с гротом, почти скрытая кустами папоротников. Грац был в нескольких шагах от нее. Когда он пошевелил рукой, Оливер успел заметить пистолет.

Они не смогут его разглядеть, потому что крыша за пределами оранжереи находилась в полной темноте. Низко пригнувшись, чтобы оставаться в самой тени, Оливер направился к панели приборов, регулирующих климат в оранжерее.

Энни почувствовала, что капли пота собираются на ее лбу и под мышками. Она не понимала, вызвано ли это теплом в оранжерее или нервозным состоянием. Энни наблюдала за Грацем, который стал все чаще посматривать на часы.

— Может быть, Оливер задержался в офисе, — невозмутимо предположила она. — Трудно сказать, когда он может вернуться.

— С тех пор как он женился на тебе, он всегда приходит домой вовремя. Я следил за его передвижениями. — Грац стоял так, чтобы ему было видно и Энни, и дверь оранжереи. — Здесь становится чертовски жарко.

— А как ты хотел? Это же оранжерея. — Но втайне она согласилась с Грацем. И готова была поклясться, что сейчас стало значительно более жарко, чем несколько минут назад. Энни подумала, не вышли ли из строя системы обогрева и поддержания влажности.

— Чертова влажность. Здесь как в джунглях. — Грац снял очки и протер запотевшие стекла. — В конце концов Рейн все равно придет сюда. А когда придет, то попадет прямо в ловушку, как произошло с моим братом. — Он снова надел очки.

— Не обижайся, — сказала Энни. — Но не кажется ли тебе, что месть за дорогого и любимого брата завела тебя слишком далеко? Этот негодяй, прости меня, Господи, торговал оружием, он был далеко не святым.

— Он был моим братом, — прорычал Грац. — Единственно близким мне человеком. — Он снова снял очки и начал протирать стекла. — Чертова влажность.

В эту секунду свет в оранжерее внезапно погас. Прежде чем глаза Энни успели привыкнуть к неожиданно наступившей темноте, с потолка хлынул проливной дождь.

Поток воды был таким мощным, что Энни поняла: в системе произошел сбой. Ливень вскоре промочил насквозь ее волосы и одежду. Он имел силу водопада и ударялся о гравиевые дорожки и стеклянные стены с оглушительным грохотом. Среди этого потопа бодро шелестели папоротники. Энни показалось, будто она находится в настоящем тропическом лесу.

— Дерьмо! — где-то справа от Энни злобно выругался Грац.

Она сообразила, что он не может разглядеть ее в темноте, а ливень еще больше его дезориентирует. Похоже, это был ее единственный шанс.

Упав на пол, Энни быстро поползла к двери. Она совершенно ничего не видела, но, достаточно хорошо зная расположение оранжереи, двигалась в правильном направлении.

— Что, черт побери, происходит? — Грац уже кричал. — Ты где? Ты, сука, иди сюда. Я убью тебя, клянусь, что убью!

Энни поползла быстрее и наткнулась на металлический пульверизатор. Она отодвинула его и продолжала ползти.

— Ты все равно умрешь, глупая женщина. Ты думала, я оставлю тебя в живых? Ты рухнешь с крыши дома, когда я с тобой разберусь. Самоубийство. Ты меня слышишь? Ты тоже умрешь!

Энни поняла, что дверь в оранжерею открыта. Она чувствовала, как холодный ночной воздух проникает в эти миниатюрные джунгли. В темноте она не разглядела Оливера, но поняла, кто столкнулся с ней и чуть не упал.

— Энни? — В реве искусственного дождя голос Оливера был еле слышен.