Изменить размер шрифта - +
Видя бесполезность своих усилий, Синдбад упал духом и, опустившись на пол возле ложа, разразился рыданиями и громкими жалобами на свою горькую участь. Тут его, видимо, услышал Аллах, потому что Синдбад вдруг вспомнил о волшебном Алмазе, спрятанном в складках его широкого пояса. В мыслях его мелькнул мертвый Трехглазый колдун, который поднялся и заговорил, точно живой.

— Абу-Мансур! — вскричал обрадованный Синдбад, торопливо доставая Алмаз. — Вот кто мне поможет!

Он взял камень, разжал зубы девушки и положил его ей в рот. И произошло то же, что и с Трехглазым. Девушка шевельнулась, ее ресницы дрогнули и раскрылись. Минуту спустя она привстала на ложе и обратила лицо с широко распахнутыми карими глазами на Синдбада.

— О Синдбад, рад снова приветствовать тебя, — раздался голос из ее полуоткрытого рта. — Это говорю я, Абу-Мансур, твой верный спутник в путешествии ко дворцу великого Альтамуса.

Синдбад слышал голос девушки, высокий и звонкий, но не она говорила с ним: ее языком и гортанью воспользовался принц, превращенный в Алмаз; девушка же продолжала спать.

— Ты вовремя догадался дать мне голос и тело, о Синдбад, — продолжал Абу-Мансур, — ибо сейчас сюда вернется царь Мертвецов. Увидев, что ты не исполнил его повеление, он прикажет заточить тебя в самую мрачную из своих темниц, откуда ты уже никогда не выйдешь.

— Но ведь девушка продолжает спать! — в отчаянии воскликнул Синдбад. — Я так и не смог разбудить ее!

— Спящая встала со своего ложа и разговаривает, — возразил Абу-Мансур. — Увидев ее, царь Мертвецов тотчас решит, что ты ее разбудил.

— Но со временем он обязательно догадается, что это не так, и меня ждет кара.

— О Синдбад, выслушай меня, и сделай так, как я тебя научу, — сказал Абу-Мансур. — Когда царь Мертвецов увидит вставшую со своего ложа принцессу, он тотчас потребует от тебя, чтобы ты и над ним сотворил чудо, превратив его из давно скончавшегося мертвеца в живого человека из плоти и крови. Притворись, будто ты сможешь это сделать. Вели царю встать перед тобой на колени и снять шлем. Под шлемом ты обнаружишь пустоту, пустотой будут зиять и его доспехи. Смейо засунь в них руку, и ты найдешь горсточку пепла — все, что осталось от некогда могущественного колдуна, от одного имени которого тысячи лет назад содрогались все живущие в подлунном мире. Достань оттуда этот пепел, и душа царя Мертвецов навсегда покинет свое железное обиталище и растворится в эфире. Прорицание сбудется, но не так, как думает этот негодный властитель…

В этот момент скрипнули высокие створчатые ворота и в зал вошел царь в черных доспехах. Он остановился на минуту, видимо испытывая сильное изумление при виде девушки, стоявшей рядом с Синдбадом, затем продолжал движение.

— О Синдбад, теперь я убедился, что ты великий чародей! — послышался гулкий голос из глубины доспехов. — Повелеваю тебе вернуть мне мое тело и былую силу. Ты можешь это сделать, я знаю. Начинай немедленно. Я жду.

Черные доспехи замерли перед Синдбадом. Синдбад в замешательстве оглянулся на девушку. Абу-Мансур заставил ее хорошенькую головку ободряюще кивнуть.

— Встань на колени, о могущественный владыка, — сказал Синдбад, обращаясь к царю Мертвецов, — и сними шлем. Сейчас я сотворю колдовство.

— Ты получишь сокровища, какие не снились смертному, если вернешь мне мою человеческую плоть, — сказал царь, опускаясь перед Синдбадом на колени. — Сбылось предсказание! Настал мой заветный час!..

Две закованные в металл руки медленно поднялись и сняли с плеч уродливый шлем. Синдбада передернуло от ужаса: под шлемом ничего не было, а в отверстии между стальными надплечниками зияла чернота! У Синдбада затряслись руки; он боялся прикоснуться к страшному созданию, но за его спиной прозвучал спокойный голос Абу-Мансура:

— О Синдбад, будь тверд и делай, как я тебе велел.

Быстрый переход