— А-а, это вы? — спросил мужик. — Касьян никому спасибо не говорил и вам спасибо не скажет, идите отсюда подобру-поздорову, да больше на глаза мне не попадайтесь, а я пойду с вашим мудрецом большим побалакаю. Больше он меня обманом не заведет в эту яму под камень с надписью. Пока есть такие умники, как вы, мне у вас на земле уютно будет.

— Так вы же святой Касьян, — сказал я, — а все святые люди добрые.

— Это я по римской истории человек добрый, — сказал Касьян, — книги писал, монастыри организовывал, а по вашей, русской истории я плохой человек.

— Что же такого плохого вы сделали, что к вам все плохо относятся? — спросил я.

— Я был светлым ангелом, — рассказал Касьян, — но сообщил дьяволу о намерении Господа изгнать с небес всю сатанинскую силу. Я раскаялся в своей ошибке, а Бог приставил ко мне ангела, который бил меня по лбу молотом подряд три года, а на четвертый год давал отдых.

А народ так вообще называет меня Касьяном Немилостивым, Касьяном Завистником, Касьяном Грозным, Касьяном Скупым. «Касьян на что ни взглянет, все вянет», «Касьян все косой косит», «Касьян на народ — народу тяжело», «Касьян на траву — трава сохнет, Касьян на скот — скот дохнет».

А потом именины мне положены один раз в четыре года и то в високосный, а вот Николе Угоднику так два раза каждый год. С чего это я буду хорошим для всех вас, кто только Бога своего славит?

Все это идет от ваших Велимудров. Это они проповедуют «плохое» и «хорошее» время. И мои именины вы передвинули на плохое и страшное время перехода от зимы к лету и от старого года к новому в ночь с двадцать девятого февраля на первое марта. Вот за это я вам и мщу.

Вдруг за моей спиной раздался голос Велимудра:

— Возвращайся Касьян к себе, твой день еще не пришел.

Велимудр в черных очках шел к Касьяну и, проходя мимо нас, сказал:

— Бегом в дом и ждите моего возвращения, а от тебя, Сав, я этого не ожидал.

Как мы могли бросить Велимудра? Мы спрятались в кустах и наблюдали за схваткой двух приближенных к богам людей.

Касьян был ужасно силен, но косоглазие и огромные веки мешали ему наносить точные удары. Велимудр бесшумно перемещался по поляне, и никто не мог сказать, сколько ему лет, настолько он был гибок и ловок.

Наконец, Касьяну удалось прижать Велимудра к камню, и он с торжеством и криком бросился на седобородого учителя, но вдруг споткнулся и упал в яму, из которой освободил его я. Велимудр быстро опустил камень на дыру, оглянулся и крикнул:

— Василий, быстро лопату сюда.

Я подбежал с лопатой и стал быстро забрасывать камень землей, а Велимудр приминал землю ногами. Наконец, камень был надежно укреплен, и мы сели рядом с ним.

— Кто тебе разрешил трогать этот камень? — спросил учитель.

— Но мне же никто и не запрещал его трогать, — сказал я.

— Ты что, не видел надписи на камне? — спросил Велимудр.

— Видел. Но я же не путник. Я здесь живу, — сказал я.

— Боюсь я, Василий, как бы Касьян тебе жизнь всю не испортил, — сказал Велимудр. — Это же древнейшее божество по имени Вий. Как православие пришло на Русь, так и имя заменили ему на Касьяна, старшего подземного мира и посмертного судьи, стоящего у ворот ада. Еще никого Касьян не оправдал, а вот на муки вечные многих определил. Касьяну подчинены ветры, которые он держит за самыми хитрыми запорами.