Недавно приходили физики, супруги Юри. Говорили о радиоактивности. Даже я со своими скромными познаниями в ядерной физике выглядел корифеем этой науки. Их коллега Езерфорд прислал им прибор, который должен фиксировать пролет ядерных частиц. При приближении к кораблю прибор начинал работать очень активно. Я показал им свой прибор для измерения уровня радиации, показал скафандр, в котором я буду работать по извлечению брикетов урана. Возможно, что когда мы встретимся в следующий раз, у них будут более значительные успехи в расщеплении вещества.

Разработчики фотонного движителя, вероятно, мыслили теми же категориями, что и я и сделали свободным один сегмент, который находился в стороне от основной массы радиоактивного вещества. Туда можно было поместить ненужный уран или добавить оттуда нужное количество вещества. Во всяком случае, мне не пришлось даже в скафандре работать под прямым жестким излучением. Спасибо вам, мужики!

На обратном пути

А-7 постепенно и общими усилиями становился на крыло. Сторонники гигантизма ликовали. Зачем строить сто маленьких самолетов, когда можно построить один и посадить в него столько же людей, сколько перевозят сто маленьких самолетиков. Разница в том, что маленькие самолетики развозят людей туда, куда людям нужно, а не в то место, которое может принять огромный самолет.

А-7 разрабатывался для перевозки ста двадцати восьми пассажиров на расстояние до пяти тысяч километров. Другой вариант — «люкс» — предполагал установку в крыле двухъярусных пассажирских кабин по восемь человек в каждой — всего шестьдесят четыре спальных места. В каютах были окна-иллюминаторы для осмотра местности. В фюзеляже размещались кают-компания, буфет, кухня и радиорубка.

Механики самолета могли подходить в полете непосредственно к работающему двигателю. И кто бы отказался от использования такого самолета в военных целях? Таких не нашлось. В военном варианте на самолете оборудовалось двенадцать огневых позиций (восемь пушек калибра двадцать миллиметров и восемь пулеметов калибра семь целых шестьдесят две сотых миллиметров). Даже была электротележка для доставки стрелков к хвостовым пулеметам.

Бомбардировочное оборудование размещалось в крыле. Запас бомб от десяти до семнадцати тонн. Использование подвесных баков гарантировало дальность полета в две тысячи четыреста километров с бомбовой нагрузкой в шесть тонн. Десантный вариант рассчитан на сто двенадцать парашютистов.

Стандартный А-7 имел размах крыльев пятьдесят три метра и длину двадцать восемь метров. При помощи специалистов из ерманской фирмы «Орнье» длину самолета увеличили до сорока пяти метров и количество двигателей с семи довели до двенадцати, увеличив площадь крыла.

Самолет стал взлетать, но никак не мог довести практический потолок полета хотя бы до десяти тысяч метров даже с кислородным оборудованием. А ведь самолет еще должен поднять пару платформ с лесом.

Летчики и конструкторы в один голос заявили, что это невозможно, я же убеждал их в обратном. И у нас получилось применением турбонаддува смешанного с кислородом воздуха. Я сам был в экипаже экспериментального самолета и видел, как тяжело взлетал самолет с огромным грузом, пытаясь все время свалиться то на одно крыло, то на другое. Все зависело от точности крепления груза.

Мы поставили самолет на крыло. У нас будет всего лишь одна попытка, чтобы вытолкнуть меня в космос.

Я не буду рассказывать о тонкостях крепления «бурана» на фюзеляже самолета. Дополнительно были укреплены два ракетных ускорителя. Созданное ракетное топливо было почти таким же. А в смеси с остатками практически таким же.

Старт назначен на завтра. Завтра мне исполняется пятьдесят лет. Я прилетел сюда, когда мне не исполнилось и сорока четырех лет. А завтра будет пятьдесят. Я не понимаю, с чего это люди устраивают торжества по поводу пятидесятилетий, дарят подарки, награждают орденами, радуются так, как будто человеку осталось жить еще лет пятьсот.