Репортёр решил для начала расчистить завалы на рабочем столе.

Пия воспользовалась передышкой и уехала на станцию техобслуживания помыть и проверить автомобиль. Юхан проглядел бумаги, выбросив в корзину большую часть, а важные документы сложил в папку. Пыль стояла столбом — помещение редакции явно нуждалось в уборке.

Взгляд репортёра задержался на вырезке из «Готландс алеханда», в которой сообщалось о дерзкой краже из Фурнсалена, случившейся пару недель назад. Событие, несомненно, вызвало бы много шума, если бы страшные убийства не затмили собой все другие новости.

Он позвонил в полицию и попросил соединить его со следователем по этому делу. Когда трубку взял Эрик Ларсон, Юхан объяснил причину звонка.

— Да, мы работаем над кражей, но, боюсь, пока не приблизились к разгадке, — сообщил полицейский озабоченным тоном.

— У вас есть подозреваемые?

— Нет.

— А версии?

— Пока ничего, что может нам помочь схватить вора.

— Подобные кражи случались раньше?

— Нет, из Фурнсалена точно нет.

— Что преступник будет делать с украденным браслетом? Такую вещь, наверное, нелегко продать.

— Оставит себе, хотя это маловероятно, или продаст. Мы думаем, здесь речь о заказной краже, то есть у него уже есть покупатель. Вероятно, это коллекционер, может, из-за границы. Древними находками с Готланда активно торгуют на международном рынке.

— Сколько может стоить такой браслет?

— Не могу предположить. Коллекционер, наверное, отдал бы за него любую сумму. Когда оценивают серебряные монеты, например, то стоимость какого-нибудь необычного экземпляра в хорошем состоянии обычно приравнивают к десяти тысячам шведских крон. Подумайте только, сколько можно выручить за целый серебряный клад, в котором сотни монет! На острове ещё полно этих кладов, до сих пор находят по одному в год.

— Но почему ничего не предпринимается, чтобы остановить кражи? — с удивлением спросил Юхан. — Масса ценностей пропадает, а полиция и не чешется!

— Мы, безусловно, пытаемся найти расхитителей древностей, но это непростая работа. И, честно говоря, усердию полицейских вовсе не способствует тот факт, что в случае суда, если уж удалось затащить туда преступника, негодяй обычно отделывается лёгким испугом. Закон о культурных ценностях слишком мягок и предусматривает такие незначительные сроки заключения, что полиция не считает нужным тратить уйму сил на поимку того, кто через пару месяцев снова выйдет на свободу.

— И вы тоже так считаете?

— Я этого не говорил. Но расхитителей древностей очень трудно поймать, особенно если не удалось застукать их на месте преступления.

Юхан поблагодарил за информацию и закончил разговор, договорившись, что возьмёт у Ларсона интервью в ближайшие дни. Репортёр хотел побольше разузнать о кражах, прежде чем выпускать сюжет. Он позвонил в диспетчерскую полиции и попросил прислать ему все заявления о пропаже древностей и археологических находок за последний год. Сотрудница архива пообещала, что факс будет у Юхана на столе совсем скоро, ведь таких заявлений штук десять, не больше.

Юхан решил пока пойти сварить себе кофе. Он размышлял о том, насколько легкомысленно полиция относилась к пропаже древностей. Ему самому казалось неприемлемым, что культурно-исторические ценности, высоко котирующиеся на подпольном рынке, исчезают не только с острова, но и из страны.

В факсе зашуршала бумага, и Юхан бросился смотреть. Заявлений было всего семь. Одно из них касалось кражи из Фурнсалена, другие свидетельствовали о пропажах из музейного хранилища и с мест раскопок.

Одно из заявлений привлекло его интерес. Оно было датировано двадцать девятым июня и сообщало о том, что с места раскопок во Фрёйеле пропало ожерелье из янтаря в серебряной оправе.