— Как тут у вас красиво, — заметил Кнутас. — Интересуетесь антикварными вещами?

— Нет, если честно. Всё в основном досталось по наследству.

Позади дома был разбит маленький садик, где они и уселись.

Стол уже был накрыт. Бьярке налил чашку и подал Кнутасу, не спрашивая, хочет ли тот. К кофе он подал маленькие шоколадные пирожные.

— Я пришёл, собственно, чтобы поговорить с вами о Стаффане Мельгрене.

— Ах вот как? То, что с ним произошло, просто ужасно! Страшно подумать, убили студентку и преподавателя. Невольно спрашиваешь себя: не ты ли следующий? Наверное, каждому это в голову приходит, в университете все очень обеспокоены.

— Да, конечно, — сухо ответил Кнутас.

Всю неделю в полицию поступали звонки от взволнованных и испуганных людей, начиная с родителей студентов, которые тревожились за жизнь своих чад, и заканчивая представителями Союза предпринимателей, озабоченными оттоком туристов с острова. Звонившие из университета были на грани отчаяния и требовали, чтобы полиция немедленно упекла за решётку убийцу. Их реакцию можно было понять, но у полицейских и так дел невпроворот, и оказывать психологическую помощь всем желающим некогда. Кнутас вздохнул и встретился взглядом с Ароном:

— Как хорошо вы его знали?

— Довольно-таки хорошо, сказать по правде. Мы ведь много лет проработали вместе: последние пять лет в университете и до этого в народной школе в Хемсе — они тогда курировали археологические раскопки.

— Вы общались в свободное время?

— Нет, у него ведь семья, четверо детей, так что в обычной жизни мы не пересекались. — Арон Бьярке улыбнулся и сунул в рот шоколадное пирожное.

Кнутас разглядывал сидевшего напротив него мужчину средних лет, одетого в шорты и футболку. Его дружелюбие граничило с угодливостью. Несмотря на видимую открытость и доброжелательность, Бьярке был довольно одинок, так показалось комиссару. Но что это он сидит и размышляет о собеседнике, когда пришёл выведать что-нибудь о Стаффане Мельгрене?

— Вкусный кофе, — похвалил Кнутас, чтобы прервать молчание. — Вы рассказывали в прошлый раз о любовных похождениях Мельгрена и произвели впечатление человека осведомлённого. Все были в курсе его увлечения студентками?

— К сожалению, приходится признать, достаточно много людей знало об этом, по крайней мере среди его студентов. Они ведь уже взрослые, и хотя ректор считала такое поведение неприемлемым, предпринять ничего не могла. Да и к тому же вопрос деликатный, а Мельгрена в университете ценили и как преподавателя, и как специалиста по археологии.

— Неужели никто не жаловался?

— Мне кажется, все предпочитали смотреть на это сквозь пальцы. Он ведь был женат, и у них с Сюзанной один за другим рождались дети. Коллеги не могли взять в толк, как действовать в такой ситуации.

— А как же вы?

— Мы со Стаффаном хорошо знали друг друга в профессиональном плане, но никогда не касались вопросов личной жизни. Поэтому и я воздерживался от комментариев. Возможно, зря, думается теперь, после всего случившегося.

— Что вы имеете в виду?

— Нетрудно предположить, что убийство связано с изменами. Как бы то ни было, именно такие слухи ходят в университете.

— Вы знаете кого-нибудь, с кем Стаффан проводил свободное время?

— Боюсь, нет. Он не особенно общался с коллегами по работе.