Кто-то, по всей вероятности, приехал в Стокгольм и встретил Амбьорнсона, когда тот вышел из самолёта. Последовал бы Гуннар за незнакомцем, зная, что ему угрожает опасность? Вряд ли. Значит, он знал этого человека, доверял ему. И этот кто-то уговорил его остаться. Как ему удалось?

Затем Амбьорнсон вернулся на Готланд, живой или мёртвый — неизвестно. Пока сложно было сказать, убили его на материке и перевезли на остров или лишили жизни уже на острове. Эрик Сульман предположил, что Амбьорнсон погиб несколько дней назад. Судмедэксперт должен был вот-вот прибыть в Висбю, так что скоро они будут знать наверняка.

Полиция связалась с родственниками Амбьорнсона в Стокгольме, но никто из них не видел и не слышал Гуннара уже довольно давно. Его подруга была в отчаянии и не догадывалась, куда он мог пропасть, выйдя из самолёта в Арланде. Он не звонил ей с того дня, как вернулся в Швецию.

После осмотра тела судмедэкспертом на месте преступления труп должны были отправить в отдел судебно-медицинской экспертизы в Сольне. Но Кнутас уже сейчас догадывался, какие сведения будет содержать отчёт о вскрытии. Всё указывало на то, что Амбьорнсона постигла та же участь, что и предыдущих жертв. Комиссар получил дополнительные подтверждения о «тройной смерти» из других источников и подозревал, что уже наутро об этом вовсю будут дискутировать в СМИ.

Однако, прослушав новости по радио без четверти пять, он чуть не поперхнулся кофе. В выпуске рассказывалось и о «тройной смерти», и о значении нитсшеста. С возрастающим удивлением комиссар услышал интервью с Сюзанной Мельгрен. Теперь этого уже не остановить. Оставалось лишь наблюдать, как подобное внимание со стороны прессы подействует на убийцу. Возможно, он заберётся в самый тёмный угол и затаится там, пока шум не утихнет.

Тем же днём в полицию поступил звонок от эстонца по имени Игорс Блейделис, который плавал на барже, часто заходившей в гавань Висбю. Он услышал о ритуальных убийствах и рассказал, что примерно полгода тому назад заметил кое-что необычное в районе Хёгклинта. Он видел костёр и людей с факелами, двигавшихся, будто в ритуальном танце. Ему показалось, они участвовали в какой-то церемонии. Он смог назвать точную дату: двадцать первое марта. Больше ничего интересного не сообщил. Ему показалось странным это совпадение, и поэтому, узнав о трупе политика, найденном в том же месте, он обратился в полицию.

Когда Карин зашла в кабинет Кнутаса, он поинтересовался у неё, не говорит ли ей что-нибудь дата двадцать первое марта.

— Ничего особенного, разве что это день весеннего равноденствия, — ответила она, пролистав календарь.

Кнутас откинулся на спинку стула:

— Может, он имеет особенное значение? Может, есть какой-то ритуал, связанный с этим днём? Кто обычно празднует его?

— Не имею ни малейшего понятия, но узнать наверняка нетрудно. Позвони своему специалисту по религии, узнай, вдруг этот день особенный для исповедующих веру в асов?

Уже через пять минут благодаря Мальте Мубергу из Стокгольма у комиссара имелся ответ. Действительно, день весеннего равноденствия был одним из важнейших дней в году для последователей веры в асов.

— Ещё один кусочек мозаики лёг на своё место, — сказал Кнутас. — Мы имеем дело с горсткой фанатичных язычников, перешедших черту. Ума только не приложу, какой у них мог быть мотив для убийства этих людей?

— Эстонец, вероятно, видел как раз ту секту, к которой принадлежит наш убийца. Им, видимо, удалось сохранить свою деятельность в секрете, так что о них никто не знает. От этих рассказов о костре и танцующих людях веет оккультизмом. Мы уже знаем, что связующее звено между Мартиной Флохтен и Гуннаром Амбьорнсоном — это строительство гостиничного комплекса неподалёку от Хёгклинта. Тот факт, что тело политика обнаружили именно там, лишь подтверждает наши догадки.