— Нет, судя по всему, они разоткровенничались только с нами.

— Как тебе удалось их разговорить?

— Это заслуга Пии. Она их убедила всё нам рассказать.

— Ах вот оно как! — удивился Гренфорс. — Передай ей, что чертовски грамотно сработано. Чем продолжите тему завтра?

Юхан представил, как Макс сидит в стокгольмской редакции «Региональных новостей» в здании телецентра и крутится на стуле. Высокий пятидесятилетний мужчина в хорошей форме, с крашеными волосами, просто зацикленный на успехе. Кстати, психоз только усилился в последнее время, казалось Юхану. Гренфорс стал ещё более нервным. Его беспокойство о том, что репортаж не удастся или не выйдет вовремя, проявлялось либо в назойливых звонках, чтобы узнать, как продвигается работа, либо в долгих дискуссиях о том, что следует сделать. Помимо этого, редактор частенько самостоятельно перезванивал будущим героям репортажа, чтобы убедиться, что интервью точно состоится.

Гренфорс и так всегда норовил вмешаться и проконтролировать работу репортёра, но сейчас без него и шагу было не ступить. «Интересно, это из-за постоянного давления и урезанного бюджета?» — думал Юхан. Персонал новостных программ то и дело сокращали, поредевшим отделам приходилось выдавать результат за счёт собственных сил и нервов и пониженного качества.

Вот чем нравилась Юхану работа на Готланде: редактор был далеко и лишь отголоски его постоянного недовольства и терзаний доходили до острова.

Четверг, 1 июля

Опасения комиссара Кнутаса оправдались: новость про обезглавленную лошадь вызвала бурную реакцию.

С половины восьмого утра — того самого момента, как Андерс вошёл в офис, — телефон уже успел раскалиться. Звонили представители местных властей, коннозаводчики, защитники прав животных, веганы и самые обычные люди. Все требовали, чтобы полиция как можно быстрее схватила мерзавцев, совершивших злодеяние.

Собравшиеся на совещание в восемь утра, все как один, шуршали утренними газетами, когда в комнату вошёл Кнутас.

Ларс Норби только что вернулся из двухнедельного отпуска на Канарах. Он приехал поздно вечером накануне и сейчас сидел, уткнувшись в газету. Пресс-секретарь был высоким тёмноволосым мужчиной, его кожу покрывал приятный загар. Норби проработал в полиции Висбю не меньше, чем Кнутас, и числился заместителем комиссара. Ларс, несколько флегматичный, был аккуратным и надёжным сотрудником. Ничего оригинального от него ждать не приходилось, зато Кнутас всегда мог быть уверен в нём.

Встреча открылась обсуждением работы журналистов.

— Уму непостижимо, каким образом девочки появились в репортаже! — вступила Карин. — Ведь им доходчиво объяснили, что ни в коем случае нельзя давать никаких интервью.

— Этот Берг из «Региональных новостей» просто засранец — так манипулировать детьми, это ж надо! Чёртов идиот! — взорвался Витберг.

— Мы не можем препятствовать людям, будь то взрослые или дети, общаться с прессой, если они того хотят, — возразил Кнутас. — К тому же утечка информации может пойти на пользу. Благодаря появлению девочек на экране, вероятно, удастся собрать больше свидетельских показаний. Пока что нам этого очень не хватает. Плохо только одно: теперь все знают, что голова пони пропала, а это породит массу домыслов.

Сульман выглядел усталым, — видимо, накануне ему пришлось работать допоздна.

— Мы более внимательно исследовали следы от колёс автомобилей и теперь можем выделить два чётких следа, — доложил он. — Распознать первый легко — он от колёс автомобиля Йоргена Ларсона, владельца пони. Мы сравнили со следом от его покрышек — сомнений нет.