Но дверь дома Джоанны была для него теперь закрыта, и Слайдер заставил себя не думать о ней с той же решимостью, с какой обычно отводят кончик языка от зудящей ранки во рту. Вспоминать о Джоанне, несмотря на чувство горечи, которым всегда сопровождались эти воспоминания, было все-таки приятнее, чем забыть ее навсегда, но чем больше он прикасался к этой незаживающей ране, тем меньше было шансов, что она когда-нибудь затянется. Можно было позвонить, конечно, и из своего дома, но ехать туда Слайдеру не хотелось. Вообще в последнее время от одной только мысли, что нужно возвращаться домой, его охватывал какой-то суеверный страх. Позвонить из кабинета? Нет, только не оттуда. Там непременно кто-нибудь помешает. Значит, оставался только Атертон.

Слайдер подъехал к участку и, оставив машину на Стэнлейк-роуд, через двор проскользнул в здание, успев, однако, заметить, что автомобиль Атертона все еще оставался на месте. Проходя мимо комнаты юридических процедур, он через раскрытую дверь увидел Фергюса, который, усевшись на край стола, ел сандвич с беконом и читал «Стэндард». Почувствовав, что кто-то остановился в дверях, Фергюс оторвал глаза от газеты, и на его лице мгновенно появилось выражение искреннего сочувствия.

– Билли, дорогой, где тебя весь день черти носили? Тебя тут уж все обыскались, пришлось даже исследовать дно всех рек и озер в Шеферд-Буше.

– Да все дела, понимаешь, – ответил неопределенно Слайдер. – Слушай, ты бы не мог сейчас позвонить и позвать к телефону Атертона? Мне бы не хотелось подниматься наверх, и вообще не нужно, чтобы меня тут сейчас видели.

Фергюс тяжело вздохнул.

– По-моему, ты сам себе ищешь приключений. Службист Бэррингтон буквально рвет и мечет. Хотел, видите ли, закрутить гайки, а половина сотрудников его до сих пор просто игнорирует.

– Значит, не надо было браться. А мне-то осталось всего несколько дней поработать, и тогда я выйду кое на что.

– А может, лучше ни на что не выходить? Как сказал один мудрый китаец, короткий отпуск пройдет лучше, если перед отъездом не бронировать номер в плохой гостинице. – Сказав это, Фергюс, тем не менее, аккуратно пристроил остаток сандвича на край своей керамической кружки с чаем и потянулся к телефонному аппарату. – Ну ладно уж, сейчас позвоню, если тебе это так нужно.

– М-да, – ответил ушедший в свои мысли Слайдер. Но через несколько мгновений ему пришлось оттуда возвратиться, потому что он услышал голос Атертона, прижатого к его уху мясистой лапой О'Флаэрти.

– Все в порядке, шеф? Ты решил, что тебе можно уже появиться?

– Нет, мне еще нужно кое-что проверить. А как твои успехи?

Атертон пересказал Слайдеру историю Эми.

– Это стыкуется с тем, что говорила Сюзанна о важном поручении, которое выполнял Леман. Он тоже рассчитывал получить такую сумму, что до конца жизни можно было бы не работать. И я должен признать, ты оказался прав: в нашем деле действительно все события как-то объединены; но в чем конкретно состоит эта связь, мне до сих пор совершенно не понятно.

– Мне тоже. Однако мы теперь по крайней мере знаем, в каком направлении следует вести поиск.

– Совершенно верно. Особенно после того, как мы получили ответ из Гонконга.

– Насчет зубов человека, убитого в баре?

– Да. Этим человеком был Майкл Лэм.

– Ну вот!

В голосе Атертона послышалось нескрываемое удивление.

– Именно это ты и ожидал услышать?

– Трудно сказать. Нет, все же я склонялся больше к тому, что Лэм на самом деле улетел в Гонконг. Да и сейчас, честно говоря, эта информация как-то не совсем укладывается у меня в голове. Надо немного подождать, и тогда, может, все встанет на свои места.