– Нет, мы пока подождем это делать. Такая процедура предполагает большие затраты как времени, так и средств, к тому же, она может оказаться вовсе ненужной. Я предпочитаю дождаться сперва результатов генетической экспертизы образцов, взятых с носового платка. Если подтвердится их идентичность тем, что были обнаружены в баре, про зубы вообще можно будет забыть.

– Но все равно у вас сейчас нет более надежного средства для опознания, чем зубы жертвы, – сказала Джоанна. – Уж они-то вам не соврут. И к тому же, вряд ли найдется большое число людей, которые бы регулярно совершали поездки в Гонконг.

– Действительно, случайные совпадения тут почти исключены, – согласился Слайдер. – К сожалению, Сюзанна Эдрич ни так, ни эдак не смогла нам помочь. Ей ничего не известно о прошлом Питера Немана, о его близких. Про своих азиатских предков он тоже ей никогда не рассказывал.

– Значит, родственники до сих пор не нашлись?

– Мы разослали по всем местам его фотопортрет и описание внешности, но никто пока не откликнулся. Полагаю, это связано с особой скрытностью его образа действия. Полная независимость – вот, по-моему, его кредо.

– Ну, в этом смысле, все мужчины одинаковые. Больше всего опасаются, как бы их кто к своей юбке не пристегнул.

Это наблюдение, высказанное без всякой задней мысли, тем не менее, насторожило Слайдера. Он внимательно посмотрел на Джоанну, сидевшую к нему вполоборота, и тяжело вздохнул, расценив его как намек.

– Извини, но это не я придумал так провести вечер.

Она полностью повернулась к нему, но некоторое время молчала, пока боролись в ней самые противоречивые, чувства и не было однозначного ответа на вопрос, стоит ли продолжать затронутую Слайдером тему. Наконец она сказала:

– Так не может больше продолжаться, Билл. Потому что смешно, обидно и унизительно. И никто не в выигрыше, все только проигрывают.

– Я это знаю, – сказал он. – Знаю, что веду себя нечестно по отношению к тебе. Но скоро все будет расставлено по своим местам...

– Ты все время это повторяешь, – сказала она спокойно. – Почему так трудно сделать то, что было обещано, и не раз?

– А разве легко сознательно причинить боль человеку?

– Но ты делаешь больно мне. Почему не Айрин?

Слайдер оказался в положении, когда нужно оправдываться в том, в чем не хочешь оправдываться, спорить о вещах, которые вообще не могут быть предметом для спора.

– Я не хочу никому делать больно, – сказал он с отчаянием. – И не об одной Айрин, в конце концов, речь. Ты не можешь понять, что значит иметь детей...

– Я? Ну разумеется, – сказала она, глядя в свой пустой бокал.

– Извини. Я допустил недозволенный прием.

– Здесь вообще все несправедливо. И жизнь несправедлива. – Она набрала воздух в легкие, готовясь сделать решительное заявление. – Я хочу, чтобы мы поженились, Билл. Если наши желания не совпадают, то так и скажи сразу, и перестанем делать несчастными себя и других.

– Я ни о чем другом и не мечтаю.

– Тогда... – она пожала плечами, предоставив ему додумывать окончание фразы.

– Обещаю завтра же поговорить с ней, – сказал он твердо.

– А почему не сегодня? – спросила она с подозрением.

– Такие вещи надо обсуждать при свете дня. А разговор на повышенных тонах, да еще и поздно вечером, ни к каким результатам не приводит.

– Так вот. Пока... – только и успела сказать Джоанна, потому что в этот момент грохот множества ног по паркету возвестил о внезапном нашествии толпы музыкантов, которые, прорвавшись сквозь толчею в дверях, тут же бросались к стойке бара, чтобы побыстрее занять очередь.