|
Но Герберт на этот счёт был непреклонен, а Ева не слишком-то оспаривала его право говорить за неё категоричное «нет». В итоге некромант и Лодберг пришли к полюбовному соглашению – обменялись кристаллами, с помощью которых поддерживали связь. Маг дроу не забывал исправно анализировать возмущения в магической изнанке мира, вычисляя место и время появления следующей прорехи. Герберт не забывал «брать трубку», когда кристалл требовал его внимания, педантично проверять услышанное и отпиваться зельем от головной боли, изредка злорадно гадая, известен ли его рецепт риджийцам.
Пускай некромант смирился, что Ева его покинет, это не означало, что он проникся любовью к тем, кто ей в этом поможет. Трещины между мирами всякий раз возникали в абсолютно рандомных местах. Что с той, что с другой стороны. Повлиять на это не было никакой возможности: лишь заставить прореху работать в оба конца и надеяться, что эти концы окажутся там, где надо. Снежане в своё время повезло: единственный проход, который Лод зачаровал для неё, вёл в Питер. Оттуда добраться до Москвы было бы несложно, но Белая Ведьма такой удачей не воспользовалась. Еве (как и с очень многим) повезло куда меньше. Несколько прорех открылись на иных континентах или посреди океана; телепорты на такие расстояния были нестабильными, а добраться морем они уже не успевали – возмущения в пространстве выдавали себя не раньше, чем за пять дней. Первая прореха, которую Ева в итоге увидела, явила по ту сторону прекрасный вид на тропический остров с пальмами, вынудив прелестную лиоретту вежливо отказаться от путешествия. Вторая показала Тауэрский мост – Ева успела поразмыслить, как будет искать русское посольство и рассказывать там фантастическую историю своей амнезии касательно всего, что случилось после встречи с машиной на пересечении Малой Дмитровки и Страстного бульвара, но в итоге решила дождаться, пока пункт назначения откроется поближе к исторической родине. За третьей ревел горный водопад – где он находился, ни Ева, ни Снежка так и не поняли, но топить Еву немедленно по возвращении не хотелось никому. Хотя бы потому, что к каждой прорехе её провожал Герберт, и порой Ева думала, что в лице некроманта Аид потерял ценного кадра: Церберу с его появлением точно можно было бы дать отставку. В последний раз Лодберг вышел на связь три дня назад, чтобы сообщить: следующая прореха откроется в Ленджийских горах (разделительная черта между Риджией и Керфи, под которой целых триста лет дроу прятались от эльфов и людей). Таким образом теоретическое Евино отбытие запланировали на завтра – снова, и на четвёртый раз это превратилось почти в рутину. – Будет лишним поводом тебе остаться, – без малейшего веселья откликнулся Мирк, бросив в темноту под столом очередной кусочек мяса во фруктовом соусе. Темнота отозвалась аппетитным чавканьем. – Вдруг совесть не позволит уйти, не сказав «до свидания» несчастному брошенному жениху. – Мирк, сколько раз говорить, – устало произнесла Мирана, – не прикармливай Герберта со стола. – Король имеет право время от времени не слушаться маму. Зачем вообще иначе нужна корона? – Я запланировал на завтра особенный ужин, – жизнерадостно откликнулся Эльен. Он дежурил поодаль, не гнушаясь лично подливать гостям амелье вместо услужливых скелетов, и за тем, как Ева уминает третью перемену блюд, наблюдал с не меньшим умилением, что месяц назад. – На десерт лигитринские персики в шалфеевом меду, а такие кушанья лучше не пропускать… Подняв глаза, Ева увидела Герберта, ожидаемо мрачного, ковыряющего своё жаркое на фоне камина. В огромной столовой замка Рейолей они собрались вчетвером, не считая дракона под столом и призрака у дверей. Как ни странно, этого было достаточно, чтобы залу, что когда-то встретила Еву гулкой мертвенной пустотой, заполнила жизнь. |
