Костя едва успел создать огненный щит, который принял на себя основной удар кислоты.

— Он слишком быстрый! — крикнул Костя, отступая на шаг. — Нужно его замедлить!

— У меня есть идея, — я сконцентрировался. — Отвлеки его!

Костя без колебаний бросился на демона, окружив свои руки белым пламенем, формируя подобие клинков.

Я тем временем подготовил технику. Концентрация энергии в моём теле достигла критического предела — каждая клетка вибрировала от напряжения. Мышцы уплотнились до состояния металла, кости пропитались дополнительным кальцием, кожа стала твёрдой.

— Костя! Сейчас! — крикнул я, когда подготовка была завершена.

Он мгновенно понял план без лишних объяснений. Собрав всю энергию, он выпустил из своего тела ослепительную вспышку белого пламени — настолько яркую, что на мгновение вся арена словно исчезла в сиянии.

Мещерский инстинктивно закрыл глаза, на долю секунды потеряв ориентацию. Этого было достаточно. Я ворвался прямо в пламя, усиленные клетки тела защищали меня от жара. Пронесся сквозь огонь, как раскалённый снаряд, выйдя прямо перед ослеплённым демоном.

Времени на размышления не было. Я выбросил руку с мечом вперёд, целясь в глаза монстра. Лезвие прочертило горизонтальную линию точно по линии зрения.

Демон взревел от боли и ярости. Кровь хлынула из рассечённых глаз, но он не был побеждён. Почуяв меня, он нанёс удар вслепую — с такой силой, что его когти прошли сквозь мою защиту, располосовав левую руку от плеча до запястья.

Я почувствовал, как сухожилия, мышцы и нервы разрываются — рука повисла, удерживаемая лишь несколькими неповреждёнными волокнами. Мгновенно активировав некротику, полностью перехватывающую болевые сигналы и одновременно стимулирующую функционирование повреждённых частей тела. Сломанные нервы начали проводить импульсы, мёртвые мышцы сокращались под влиянием некромантии. Рука снова подчинялась.

Мещерский, ослеплённый, но всё ещё опасный, размахивал когтями во все стороны, пытаясь найти меня. Он полагался теперь на слух и обоняние — чувства, обострённые его демонической природой.

— Костя! — я отпрыгнул назад, выводя противника на открытое пространство. — Сзади! Держи его!

Костя мгновенно оказался за спиной демона. Он окутал себя пламенем такой температуры, что камни под ногами начали плавиться. — Костя обхватил его руками, сцепив их в замок на груди.

— Жри, тварь! — прорычал Костя, усиливая пламя. — Жри священный огонь!

Демоническая чешуя начала обугливаться от контакта с инквизиторским пламенем. Мещерский заревел, пытаясь вырваться, но хватка Кости была крепче стальных тисков.

Я воспользовался моментом. Собрав силы, я рванулся вперёд, занося клинок для решающего удара. Лезвие описало идеальную дугу, проходя сквозь шею демона.

Сопротивление было минимальным — мой клинок проходил сквозь плоть, кость и сухожилия как через масло. Казалось, ничего не произошло. Но затем голова демона медленно съехала с плеч, открывая идеально ровный срез.

Безголовое тело дёрнулось в руках Кости, а затем обмякло. Голова Мещерского упала на землю. Губы шевельнулись в последний раз, беззвучно произнося что-то, что выглядело как «в следующий раз». Затем черты лица застыли.

Костя осторожно опустил тяжёлый труп на землю и отступил на шаг, переводя дыхание. Я тяжело опустился на колено, рассматривая висящую на сухожилиях левую руку. Ранение было серьёзным.

Костя, вернувшийся к человеческому облику, выглядел не лучше. Его кожа была покрыта ранами. Тяжело дыша, он привалился к разрушенной колонне.

— Мы победили, — прохрипел он. — Но чего-то я не вижу ни парадного выхода, ни красной ковровой дорожки обратно в реальность.