В 9:43 вечера в городе, находящемся в двухстах милях от Св. Себастьяна отключилась подача электроэнергии.

— Никаких видимых причин, — говорил диктор CNN, — учитывая ясную погоду, и нет признаков…

— Генри? — позвала Керри.

— Я… со мной все в порядке. Но я его чувствую.

— Но сейчас это случилось далеко от нас, — сказал Джейк. — Если, конечно, это… если это было оно…

— Это было оно, — ответил Генри. Он все также лежал, растянувшись во всю длину на кушетке, только глаза закрыл. Джерачи уставился на экран телевизора. Все они с утра ничего не ели, но никто не хотел и думать о пище.

В 9:51 вечера тело Генри спазматически дернулось, и он вскрикнул. Керри всхлипнула, но в тот же миг Генри произнес:

— Это выбор.

Никто не осмелился спросить, какой смысл он вкладывал в эти слова.

Через семь минут по CNN передали сенсационное сообщение: рухнул мост через реку Гудзон, а вместе с ним темные воды поглотили поезд Национальной компании пассажирских железнодорожных сообщений.

В следующие несколько минут лицо Генри являло быструю смену выражений: страх, экстаз, ярость, удивление. Джейк напряженно размышлял, не должен ли он заснять Меняющееся лицо Генри камерой своего мобильника, но почему-то не мог пошевелиться. Керри опустилась на колени рядом с кушеткой и обхватила старика руками, как будто пытаясь удержать, не дать уйти.

— Мы… ничего не можем поделать, — выдавил из себя Генри. — Если кто-то достаточно сильно думает о… Боже!

Свет и телевизор отключились. Слышались тревожные крики, сопровождаемые завыванием сирен. Тонкий луч света опустился на лицо Генри, это Джерачи включил карманный фонарик. Все тело Генри сотрясали спазмы, но он смог открыть глаза. Дибелла с трудом различил его шепот:

— Это выбор.

Выбор был единственным возможным путем спасения. Корабль не понимал этой необходимости: как же может любая одинокая сущность выбрать что-либо иное, кроме желания стать частью своего же целого? Такого раньше никогда не случалось. Нарождающиеся создания были счастливы соединиться. Направление эволюции есть возрастание сложности. Но выбор — это единственный возможный способ действовать здесь; в этих условиях, чтобы хоть как-то помочь этому незаконнорожденному и неуправляемому созданию. Если оно не выберет слияния…

Разрушение. Чтобы защитить самую суть сознания, что означает самую суть всего.

Четырнадцать

Эвелин, боявшаяся больниц, отказалась отправиться в Мемориал Редборна, чтобы ее там «как следует проверили» после той всеобщей потери сознания. Нечего тут проверять. Просто потеря сознания, так что незачем сдавать кровь на анализ, и вообще…

Она остановилась на полпути между микроволновкой и кухонным столом. Кастрюлька выпала из рук, и овощная запеканка разлетелась по всему полу…

Снова вернулся свет, который окружал женщину в том ее видении. Только это был не свет, и сейчас это было не сонное видение. Это было в ее сознании, и это было ее сознанием, и она была этим… всегда была этим. Как такое возможно? Но присутствие заполняло ее, и Эвелин знала, вне всяких сомнений, что если она к этому присоединится, то больше никогда, никогда не будет одинока. Да что там, ей и раньше не нужны были слова, да и все, что ей надо сделать, — это осуществить выбор, а затем отправиться туда, где она и так уже находилась, где она была в своем доме…

Кто же знал?

И счастливая бывшая Эвелин Кренчнотид стала частью тех, кто ее ждал, а ее тело рухнуло на заляпанный лапшой и овощами пол.

В хибаре, в трущобах Карачи, человек лежал на куче тряпья.