— Ты тоже.

— Как Ричард и дети?

— Прекрасно, спасибо. — Повисло душное, как жара в июле, молчание.

— Ты, наверное, знаешь, зачем я приехала, — сказала Лейша.

— Нет, не знаю, — слукавила Дженнифер. Убежище следило за деятельностью всех Неспящих, но особенно пристально за Лейшей Кэмден и Кевином Бейкером.

— Не увиливай, Дженнифер! Если мы не можем прийти к соглашению, будем по крайней мере честны друг с другом.

Господи! Она совсем не изменилась, — удивилась Дженнифер. Идеализм брал верх и над умом, и над жизненным опытом.

Тот, кто слеп по своей воле, не заслуживает права видеть.

— Ладно, Лейша. Ты хочешь выяснить, не был ли вчерашний налет на текстильную фабрику "Мы спим" в Атланте делом рук Убежища.

— Боже правый, Дженнифер! — вспыхнула Лейша. — Неужели я не знаю, что это не ваши методы? Крошечная фабричка с годовым доходом в полмиллиона!

Дженнифер подавила улыбку: сочетание моральных и экономических аргументов было так характерно для Лейши.

— Рада, что твое мнение о нас улучшилось.

Лейша махнула рукой и нечаянно задела портрет Тони.

— Ты ясно дала понять, что мое мнение значения не имеет. Меня привело сюда вот что. — Она вынула из кармана бумагу и сунула ее Дженнифер.

Дженнифер постаралась изобразить бесстрастность, слишком поздно осознав, что эта поза скажет Лейше не меньше, чем взрыв эмоций. Как удалось им с Кевином достать распечатку? Увы, она не знаток информационных сетей. Значит, придется отозвать Вилла Ринальди и Касси Блументаль с других проектов и немедленно приступить к поискам канала утечки...

— Не беспокойся, — сказала Лейша. — Специалисты Кевина здесь ни при чем. Это мне лично прислали по почте — кто—то из ваших.

Час от часу не легче. Значит, в Убежище есть тайный сторонник Спящих, не признающий борьбу за выживание... Если, конечно, Лейша не лжет. Впрочем, правдолюбие — тоже часть трогательной, но опасной наивности Лейши.

Лейша скомкала бумагу и швырнула в угол.

— Зачем ты вбиваешь между нами клин, Дженнифер? Зачем создала тайный Совет Неспящих, члены которого должны давать так называемую клятву солидарности — "Клянусь ставить интересы Убежища выше всех личных, политических и экономических интересов и отдать за его выживание жизнь, состояние и честь". Какой дикий гибрид религиозного фанатизма и Декларации Независимости! Тебе всегда не хватало вкуса!

— Ты говоришь глупости. — Это было самое страшное ругательство, которое позволяла себе каждая из них. — Только два голубка — вы с Кевином не понимаете, что это битва на выживание. А войне нужны четкие стратегические ориентиры. Мы не допустим пятой колонны.

Лейша прищурилась:

— Ты НЕ права. Война предполагает боевые действия. Если мы не будем контратаковать, оставаясь работоспособными и законопослушными гражданами, то в конечном счете ассимилируемся, завоевав чисто экономическую власть. Но раскол на фракции смерти подобен! Раньше ты понимала это, Дженни!

— Не называй меня так! — С большим трудом ей удалось удержаться и не взглянуть на фотографию Тони.

— Ассимиляция зависит от власти политической, — спокойно добавила Дженнифер, — которой у нас нет и никогда не будет. Нас слишком мало, чтобы создать значительный блок избирателей. Ты раньше понимала это. — У вас уже имеется сильнейшее лобби в Вашингтоне. Вы покупаете голоса. Политическая власть замешана на деньгах, как, впрочем, и общество. Все наши ценности приходится пропагандировать или отстаивать с помощью того же презренного металла. Так мы и делаем. Но как мы сможем отстаивать единую среду торговли для Спящих и Неспящих, если ты расколешь нас на два враждующих лагеря?

— Этого бы не произошло, признай вы, что война уже идет.