Копье упал на колени и завопил.

Его психика раскололась; слои рассудка слетали один за другим, счищаемые невероятно острым лезвием, и истекали кроваво-красными мыслями. Мучительная боль могла сравниться только с теми страданиями, которым господин подвергал Копье каждый раз, когда тот осмеливался возражать, сомневаться или допускал ошибку.

В воздухе разлетелись мельчайшие частицы, и они причиняли ему муки, которых он не мог себе представить. Псионические колебания исходили от каждой пылинки, вылетевшей из блестящего цилиндра, и раздирали его острыми лезвиями. Челюсти Копья непроизвольно раздвинулись, и из груди вырвался булькающий звук, наполненный болью. Его нервы воспламенились незаметными обычному зрению огнями. В невидимых царствах Имматериума вызванный ударом шок оборвал мириады нитей, связывающих убийцу с его эфирной тенью. Демоническая оболочка разрывалась на части и терзала его истинную плоть в попытке вырваться на свободу и сбежать в варп.

Копье, дрожа, рухнул на пол, и, к счастью, эффект пошел на убыль, но медленно, слишком медленно. Он видел человека, этого бледного червя, который попался ему под руку. Долговязый детина пялился на него из своего укрытия.

Копье жаждал проглотить его живьем. Его переполняло желание нанести ответный удар тому, кто причинил такую жестокую боль. Он хотел рвать и рвать его тело, пока от этого глупца не останутся одни лохмотья…

нет

Слово прозвучало звоном далекого колокольчика, но пробилось сквозь бушующий ураган боли. Сначала тихо, потом все громче и громче, и еще настойчивее, чем прежде.

нет нет Нет Нет НЕТ НЕТ НЕТ

— Пошел прочь!

Копье прокричал эти слова что было сил; амальгама его когда-то человеческой плоти неистово взбунтовалась против обволакивающей ее оболочки демонического симбионта. Кожа восстала против кожи, повсюду возникали трещины, вздутия и прорехи. На разбитый пол из самообразовывающихся ран выплескивалась черная жидкость. Копье с размаху ударился головой об обломки кладки и услышал, как хрустнули кости. Реальная, физическая боль после невероятных мучений обволакивающего облака казалась освежающим дуновением. Она ослабила хватку призрачных голосов, пока они еще не до конца сформировались.

НЕТ НЕТ НЕТ

— Н-н-н-н-е-е-е-ет! — взревел Копье, настолько измученный своими страданиями, что уже не мог им противостоять.

Бледнолицый человек подходил ближе. У него было то, что могло стать оружием.

Тариил разжал пальцы, и из рукавицы поднялся излучающий конус импульсного генератора, вокруг миниатюрного устройства запорхали голубые искры. Он так сильно дрожал, что был вынужден взяться за запястье второй рукой, чтобы направить излучатель на извивающееся и истекающее черной кровью существо, которое лежало на камнях и страшно вопило.

Гранаты с пси-дезинтеграторами были только экспериментальными образцами. Он и не ожидал, что заряд сработает. В лучшем случае Тариил надеялся убежать, воспользовавшись взрывом, если вспышка ослепит чудовищного ассасина Хоруса, чтобы он успел скрыться.

А вышло так, что это существо лежит и орет, словно душа, которую тащат в преисподнюю. Убийца рвал себя когтями, выдирая целые пласты плоти. Тариил был так захвачен этим зрелищем, что никак не мог ни на что решиться.

Из торса и живота чудовища появлялись и исчезали лица. Красная шкура выворачивалась наизнанку и образовывала мужской силуэт, который возникал снова и снова. Он что-то едва слышно кричал ему, но срывающиеся с губ слова звучали слишком неразборчиво. Однако можно было понять выражение лиц. Все появляющиеся лица его о чем-то умоляли.

Сквозь треск помех в его наушнике внезапно прорвался бесстрастный ровный голос Келла.

— Не связывайся с ним, ванус, — услышал он. — Мы идем к тебе…

Потом вдали, в городе, снова произошел взрыв ядерной боеголовки, и связь прервалась.