В центре овала высился металлический флагшток с американским флагом, чуть пониже висел флаг с эмблемой лагеря. Рядом стояло опять-таки типи — шатер высотой футов в двенадцать-пятнадцать на каркасе из длинных шестов, торчавших сквозь открытую макушку. Серый брезент был вверху украшен узором из двух рядов зигзагов-молний, у основания — волнистым узором, который, должно быть, символизировал горную гряду. По разные стороны от типи виднелись два потемневших от времени тотемных столба.

Ниже по склону холма блестело металлическим блеском большое озеро. Вдоль берега шел деревянный причал, и три узких деревянных пирса, отстоявшие друг от друга футов на пятьдесят, выдавались в озеро примерно на сотню футов каждый; в конце двух из них имелись помосты для прыжков. Там, видимо, и было поле деятельности водного инструктора. Марсия сказала ему, что озеро питают природные ключи. Эти слова прозвучали в его ушах как название одного из земных чудес: "природные ключи" — это еще один способ сказать: "никакого полио". Под галстуком на нем была белая рубашка с короткими рукавами, и, выйдя из машины, он ощутил кожей рук и лица, что воздух тут даже прохладней, чем в Страудсберге, хотя солнце светило вовсю. Вскидывая на плечо вещмешок, он испытывал восторг человека, начинающего все сначала, острое, пьянящее чувство новизны: "Я живу! Живу!"

По тропинке он подошел к маленькому бревенчатому строению на берегу озера, где был кабинет мистера Бломбака. Тяжелый вещмешок он позволил Карлу забрать, чтобы отвезти к деревянному коттеджу под названием "Команчи", где Бакки предстояло жить со старшими мальчиками, пятнадцатилетними, и с их вожатым. Каждому коттеджу, и для мальчиков, и для девочек, было дано название в честь какого-нибудь индейского племени.

Он постучал в сетчатую дверь, и владелец лагеря приветливо пригласил его войти. Это был высокий худощавый мужчина с длинной шеей, большим кадыком и прядками седых волос на загорелом черепе. Видимо, ему было под шестьдесят, но в шортах защитного цвета и в лагерной тенниске он выглядел моложавым и подтянутым. Бакки знал от Марсии, что, став в двадцать шестом году молодым вдовцом, он отказался от многообещающей школьной карьеры, ушел с должности заместителя директора Вестсайдской старшей школы в Ньюарке и купил на деньги, оставшиеся ему в наследство от жены, этот лагерь, чтобы учить в нем двух своих маленьких сыновей индейским навыкам, преданиям и обычаям, которые он полюбил, проводя каждое лето на лоне природы. Сыновья уже выросли и служили в армии, и управление лагерем, руководство персоналом, посещение еврейских семей Нью-Джерси и Пенсильвании для набора детей на летний лагерный сезон — все это было единственным и круглогодичным занятием мистера Бломбака. Облик его приозерного кабинета, как и наружный облик дома, определяли главным образом бревна без всякой отделки, и стену позади его стола украшали пять укрепленных на колышках полных индейских головных уборов. Другие стены были тесно увешаны групповыми снимками детей, отдыхавших в лагере; имелись и несколько полок с книгами, посвященными, как объяснил мистер Бломбак, исключительно индейской жизни, обычаям и фольклору.