|
- Если ты считаешь малейший риск неоправданным, - зло заметила Юджиния, - то как в такой ситуации должна себя чувствовать я, ее мать? И между прочим, ты не мог без нашего согласия запрашивать данные о сканировании мозга Марлены - это противозаконно. - Мне нужно было кое-что выяснить. И я выяснил. Оказалось, что эти данные неполны. - Неполны в каком смысле? - Видишь ли, в первые годы строительства станции, когда было очень много случаев заболевания чумой, мы поставили перед собой задачу разработать метод более детального сканирования мозга и более эффективные программы для автоматической интерпретации данных. Это нам удалось: мы создали высокоэффективный сканер. Этот прибор так и остался только на станции; на Роторе о нем ничего не знают, потому что Питт, смертельно боявшийся распространения сведений о чуме, был категорически против появления усовершенствованного сканера на поселении. По его мнению, прибор мог бы породить новые слухи и недоуменные вопросы. Я считал, что это просто смешно, но, как и во многих других случаях, Питт настоял на своем. Следовательно, Марлена никогда не подвергалась настоящему сканированию мозга. Я хотел бы, чтобы это было сделано на нашем приборе. Марлена испуганно отпрянула: - Нет! У Юджинии появилась слабая надежда. - Почему ты отказываешься, Марлена? - Потому что, когда дядя Зивер говорил об этом... он вдруг еще больше заколебался. - Нет, это не... - начал Генарр, потом замолчал, поднял руки, беспомощно опустил их и наконец продолжил: - Почему я должен колебаться? Марлена, дорогая, если тебе показалось, что я вдруг забеспокоился, так это только потому, что нам нужны самые подробные данные о сканировании твоего мозга, которые могли бы служить стандартом психически нормального состояния. Если ты затем подвергнешься действию Эритро и у тебя появятся малейшие нарушения психики, мы сможем обнаружить их с помощью сканирования раньше, чем кто-либо узнает, посмотрев на тебя или поговорив с тобой. Наверно, когда я говорю о детальном сканировании мозга, я одновременно думаю о возможности обнаружения ничтожных психических отклонений, и эта мысль автоматически вызывает озабоченность. Вот эту озабоченность ты и заметила. Марлена, не преувеличивай. Постарайся оценить, насколько неуверенным я тебе показался. - Немного, но все-таки вы заколебались, дядя Зивер, - ответила Марлена. - Беда в том, что я чувствую только вашу неуверенность, а ее причины я знать не могу. Может быть, это специальное сканирование опасно. - Отнюдь. Мы применяли его так... Марлена, ты знаешь, что Эритро не причинит тебе вреда. Разве ты не уверена, что сканирование тоже безвредно? - Нет, не уверена. - Тогда, может быть, ты уверена в обратном? Марлена помолчала, потом неохотно призналась: - Нет, тоже не уверена. - Не понимаю, как ты можешь знать все об Эритро и ничего - о сканировании? - Понятия не имею. Я просто знаю, что Эритро мне не повредит, а вот сканирование... не знаю, повредит или нет. Генарр улыбнулся. Не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять, что он почувствовал огромное облегчение. - Почему у вас так улучшилось настроение, дядя Зивер? - недоуменно спросила Марлена. - Потому что, если бы тобой руководило желание казаться очень умной, или самообман, или просто любовь к оригинальности, ты бы делала свои интуитивные выводы относительно всего подряд. Ты же этого не делаешь, ты отбираешь. |
