|
На нем ты будешь официально представлена всем, и каждый сможет познакомиться с тобой. - И обсудить мою внешность, мои туалеты и сравнить с тем, что обо мне болтают. - Конечно. Но Марлена тоже получит приглашение. А это значит, что ты будешь знать о нас намного больше, чем мы о тебе. К тому же твоя информация будет более надежной. - Значит, Марлена все-таки... - с беспокойством сказала Юджиния. - Ты хочешь спросить, читала ли она мои мысли? Да, мадам. - Я ее предупреждала, чтобы она этого не делала. - Не думаю, чтобы она могла выполнить твое пожелание, даже если бы очень захотела. - Ты прав. Иначе она не может. Но я сказала, чтобы она хотя бы не говорила тебе об этом. Я вижу, она все разболтала. - Да. Но дело не в ней. Я приказал ей говорить - как командор станции. - Что же... Теперь ничего не поделаешь. Мне очень жаль. Иногда это так раздражает. - Да нет, меня это вовсе не раздражало. Юджиния, пожалуйста, постарайся понять. Мне нравится твоя дочь, очень нравится. Мне кажется, что она - несчастное существо, потому что, во-первых, слишком много знает и, во-вторых, никому не нравится. Это почти чудо, что она в конце концов оказалась, как ты выразилась, обладательницей неприятных добродетелей. - Я хочу тебя предостеречь. Она из тебя вымотает всю душу. А ей - только пятнадцать лет. - Иногда мне кажется, что есть какой-то всеобщий закон, который запрещает матерям помнить, какими они сами были в пятнадцать лет, - сказал Генарр. - Если дочь упоминает о молодом человеке, то, казалось бы, мать должна знать, что боль неразделенной любви так же мучительна в пятнадцать лет, как и в двадцать пять, а может быть, даже еще более нестерпима. Правда, судя по твоей внешности, твоя юность была более счастливой. Не забывай, что Марлена находится в особенно невыгодном положении. Она знает, что Некрасива и в то же время умна. Она чувствует, что ум должен более чем компенсировать отсутствие красоты, и видит, что на самом деле это не так. Поэтому она в бессилии только озлобляется, хотя и знает, что это тоже не приведет к добру. - Ну, Зивер, ты настоящий психолог, - сказала Юджиния, стараясь свести все к шутке. - Вовсе нет. Я хорошо понимаю только одну ситуацию - ту, в которой оказалась Марлена. Я сам был в таком же положении. - О... - растерялась Юджиния. - Все в порядке, Юджиния. Я не намерен жалеть себя и не хочу, чтобы ты прониклась сочувствием к несчастному человеку с исковерканной судьбой, потому что я себя таковым не считаю. Мне не пятнадцать лет, а сорок девять, и меня уже не мучают противоречивые желания. Если бы в пятнадцать или в двадцать лет я был бы - как тогда хотел - красивым и глупым, то сейчас моя красота давно бы испарилась, а глупость обязательно осталась. Так что в конечном счете я не проиграл, а выиграл; я уверен, что выиграет и Марлена, если только удастся подвести конечный счет. - Что ты имеешь в виду? - Марлена рассказала мне, что во время ее разговора с нашим общим другом Питтом нарочно вела себя так, чтобы спровоцировать враждебное отношение к себе и таким путем вынудить его дать разрешение на ваш полет на Эритро - ведь так он мог одним махом отделаться не только от тебя, но и от нее. - С этим я не могу согласиться, - возразила Юджиния. - Я не могу поверить, чтобы Марлена играла Питтом, как марионеткой, потому что Питт не из тех, кем можно играть. Допускаю, что Марлена попыталась сделать что-то подобное. Значит, она уже дошла до того, что считает себя способной управлять людьми, а это может причинить ей массу неприятностей. |
