Люди "Амбреллы" и РПД больше не околачивались в округе, после того как они надежно перекрыли город. Оливейра стоял перед сложенной в одну большую груду, местами разбитой металлической стеной, испытывая почти отчаянную нерешительность. Вернуться назад и попробовать пойти сначала на север, а затем на восток… или попытаться перелезть через одну из баррикад, которые, казалось, были установлены здесь нарочно, чтобы воспрепятствовать ему найти Джилл.
"По крайней мере, так все это и выглядит".
Все что находилось на севере от часовой башни, было одним большим парком, который, возможно, был единственным путем к комплексу "Амбреллы". Он даже не мог представить, как Джилл со своим поврежденным плечом могла вскарабкаться на стену из автомобилей, ведь перелезать через них было слишком опасно…
"…но ты все же предполагаешь, что она могла сделать это, зайдя так далеко, - шепнул тихий, надоедливый голос в его голове. - Возможно, она уже мертва, может быть Немезис пришел за ней, или Николай, или…"
Карлос, нахмурившись, повернул голову в сторону. Его мысли прервал отдаленный звук. Выстрелы? Возможно, но стелющийся по улицам легкий сырой туман искажал и приглушал звуки. Оливейра даже не смог определить, откуда донесся звук… но его стремление найти Джилл стало вдруг еще неистовей.
- В конце концов, я приложил такие усилия, чтобы найти ту вакцину, что ты никак не можешь умереть, - пробурчал он, но это было слишком похоже на правду, чтобы быть забавным. Он должен сделать что-то, прямо сейчас. Карлос еще секунду изучал стену из автомобилей, выбирая самый безопасный путь, где машины нагромождались более устойчиво: подходил участок с микроавтобусом и двумя компактными автомобилями. Он глубоко вздохнул, мысленно скрестил пальцы на удачу, и полез наверх.
Глава 25
- Нет, послушай, ты должен выслушать меня! Я ничего не знаю, ты не должен этого делать. Они заставляли меня составлять отчеты об образцах воды и почвы, вот и все! Я не представляю угрозы, клянусь! - Фостер продолжал умолять, в то время как Николай решил, что оттягивать смерть человека, особенно такого ничтожного, было более чем жестоко.
Исследователь стоял в северо-восточном углу офиса, вжавшись в дверь. На его перекошенном, блестящем от пота лице читалось крайнее напряжение. Зиновьеву потребовалось меньше пяти минут, чтобы найти его внутри здания.
- …я просто уйду и все, хорошо? - продолжал бубнить Фостер. - Уйду, и ты больше никогда не услышишь обо мне, клянусь Богом, зачем тебе убивать меня? Я - никто. Скажи мне, чего ты хочешь, и я сделаю все возможное! Ну, ответь же! Давай поговорим, а?
Николай неожиданно осознал, что все это время он просто тупо смотрел на Фостера, будто находясь в трансе, ошеломленный приступом его истерики. Это был очередной бесконечный день в чреде таких же дней… Но несмотря на сильное желание поскорее покончить со всем этим, Николай почувствовал сильное желание высказаться.
- Ничего личного. Надеюсь, ты понимаешь, - начал он. - Все дело в деньгах… по крайней мере, так было с самого начала. Но теперь все изменилось.
Фостер понимающе кивнул, его глаза расширились.
- Да, все сильно изменилось.
Теперь Николай уже не мог остановиться. Неожиданно ему показалось, что необходимо кому-то еще дать понять, через что он прошел, какие цели преследовал… даже если этим кем-то был всего лишь ничтожный человечишка вроде Фостера.
- Разумеется, деньги все еще играют большую роль. Но после того, как я прибыл сюда, после Версбовски, я начал чувствовать, что попал в очень особенное место. Я чувствовал… я чувствовал, что наконец все становилось таким, каким должно было быть. Как все и должно было быть с самого начала. |