— Я бы сказал, здесь, но сделать заключение смогу после вскрытия.

— Спасибо. Можно я вас тут оставлю? Я все еще опрашиваю потенциальных свидетелей.

Видимо, Китинг уловил нотку недовольства в голосе Эшворта.

— А где прекрасная и любезная Вера?

— Уехала сообщить ближайшим родственникам.

— Будьте с ней терпеливы, Джо. Она лучший детектив из всех, с кем я когда-либо работал.

Эшворту стало стыдно. Он не хотел, чтобы Китинг считал его вероломным.

— Я знаю.

Дэнни Шоу сидел в кабинете управляющего. Эшворт увидел его через окно в двери. Дэнни сидел, откинувшись на спинку стула, и кивал в такт музыке на своем айподе. Но что-то в движениях парня показалось Эшворту наигранным. Он вел себя слишком настороженно и не так спокойно и хладнокровно, как ему хотелось. На нем были черные ботинки в стиле «милитари» и свободная черная футболка. Эшворт подумал, что он выглядит как типичный студент. Как только дверь открылась, он вытащил наушники и выпрямился, чуть привстав со стула в знак уважения. Довольно вежливый, пришлось признать. Эшворт не очень любил студентов в целом. Может, завидовал. Он был бы не против провести три года, сидя на заднице и читая книги. Потом он вспомнил, что Лиза сказала про Дэнни: «Он говорит тебе то, что ты хочешь услышать».

— Прости, что заставил тебя ждать, — сказал Эшворт. — Но мама, наверное, тебе передала, что я собираюсь с тобой поговорить.

Мальчик посмотрел с недоумением. Возможно, Карен не с ним так серьезно общалась по телефону, когда после допроса вышла из бара на парковку отеля.

— Ты знал Дженни Листер, женщину, которая умерла?

Лучше сразу перейти к делу, подумал Эшворт. Сара убьет его, если он придет совсем поздно. Она не могла заснуть до его возвращения, а малыш всегда просыпался по ночам. Ровно в час ночи, как по часам, и потом снова в пять, если только им не повезет.

— Мне не дают общаться с посетителями, — рассмеялся Дэнни. — Я всего лишь уборщик.

Эшворт положил на стол увеличенное фото жертвы.

— Но ты мог ее видеть.

Мгновение поколебавшись, Дэнни посмотрел на фотографию.

— Простите. Я не могу помочь.

— Расскажи, как устроена твоя работа, — выпалил Эшворт. — Как обычно проходит смена?

— Я работаю по вечерам. Начинаю в четыре. Сначала иду в мужскую раздевалку. В это время много народу, люди приходят прямо из офисов, так что нужно содержать помещение в чистоте, промокать полы там, где люди выходят из бассейна, проверять туалеты и душевые. Потом в десять закрывается фитнес-клуб, и я убираюсь в зоне бассейна и зала.

Каким-то образом ему удалось продемонстрировать, что работа была ниже его достоинства.

— И прошлой ночью ты делал все то же самое?

— Да, все как обычно.

— И ты проверял парилку и сауну?

Эшворт должен был спросить, хотя Вера и позвонила ему после разговора с дочерью Дженни. Теперь они знали, что Дженни еще была жива утром, за завтраком, и ее тело не могло пролежать в парилке всю ночь.

— Конечно. — Он улыбнулся, оспаривая сомнения Эшворта в его прилежности. Эшворт решил не подыгрывать.

— Видел что-нибудь необычное?

— Например?

— Я не знаю. — Эшворт старался держать себя в руках. — Например, признаки взлома, или, может, кто-то еще был в помещении.

— Вы думаете, что убийца мог пробраться сюда накануне ночью?

— У нас нет никаких конкретных соображений на этот счет. Мы должны изучить все возможные варианты.

Снова на минуту воцарилась тишина.