Лакки шмыгнул носом и негромко сказал:

— Да-а, а весной-то у нас с куницами кончится перемирие… Вы тут в гости друг к другу будете ходить, а мне — опять на войну.

— Могу заверить тебя, Лакки, что Его Величество приложит все усилия, чтобы остановить вашу бессмысленную войну. — ответил ласке Ца: — Так что до весны, друзья! Место встречи всем известно — у Старой березы. Следите за одуванчиками! До встречи!

— До встречи, до скорой встречи, Ца! — ответили друзья, и Восточный Рыцарь двинулся к Волшебному перекрестку Древних и вскоре пропал…

Мурр и Лакки еще какое-то время посидели в подземном ходе, а потом ласка решительно встал на лапы:

— Ну чего, Мурр, вот нас и снова всего двое. Пошли, что ли?

— Не всего, а целых двое! — поправил друга Мурр: — Но ты прав — надо идти, Боря, наверное, уже весь извелся. Сидит, небось, в своем ящике и гадает: где мы, что с нами?

Друзья выбрались из хода Древних на окраине леса. Здесь царила зима, мела метель, а холодный снег обжигал отвыкшие от мороза лапы Мурра.

Лакки поежился, поджал хвост и крикнул:

— Здравствуй, Родина! Какая же ты холодная!

Вечерело. Друзья через сугробы и заросли сухого ломкого бурьяна добрели наконец до жилища ученого черепаха и прямо так, без стука, вломились внутрь.

Боря, как обычно, читал какую-то пожелтевшую от времени шуршалку, изредка делая огрызком карандаша пометки на полях. Сперва он ничего не понял и страшно переполошился, но когда увидел, что за гостей занес к нему студеный февральский ветер, то страшно обрадовался, и как водится, всплакнул, по рассеянности вытирая слезы все той же шуршалкой, которую только что читал.

Когда гомон и радостные крики стихли, и друзья перестали тискать друг друга, ученый черепах важно водрузил на мордочку половинку очков, вооружился карандашом и сказал:

— Ну, уважаемые путешественники, рассказывайте. А я по ходу буду делать заметки, чтобы потом было проще описать ваши приключения в Летописи!

Мурр и Лакки переглянулись, откашлялись и заговорили, когда по очереди, когда — перебивая друг дружку, а когда и хором…

Проговорили они всю ночь. Бедный Боря исписал аж три карандашных огрызка, от усердия натер себе на лапе мозоль, то и дело то плакал, то ахал, то охал, и все время сокрушался, что ему не удалось побывать в таком «захватывающе интересном и чрезвычайно важном и полезном для многих жителей нашей планеты путешествии».

— Да чего в нем полезного-то? Увезли нас за тридевять земель, потом еле дорогу назад нашли… — простодушно удивился Лакки.

— А как же! — возразил ему ученый черепах: — Ведь вы же столько всего сделали: каланам помогли, Одноглазого пирата наказали, Корабельную крысу Вонючку перевоспитали, пленных зверушек от Древних спасли. Вот сколько всего!

— Да это все не мы… — махнул лапой Мурр: — Если бы не Рыцарь Ца, ничего бы у нас не получилось.

— А ведь Боря прав. — неожиданно поменял свою точку зрения Лакки: Ца, конечно, герой и молодец, но ведь это мы его вызвали Волшебным Словом, вернее, ты, Мурр! Так что выходит, что если бы не ты, пропали бы и каланы, и все остальное бы тоже не получилось.

— Да что ты, Лакки! — возмутился котенок: — Если уж начистоту, то и каланы, и Вонючка, и звери в подземельях Древних должны быть в первую очередь благодарны твоему любопытству! Если бы не оно, мы бы вообще никуда не попали. Вспомни — это ведь ты потащил меня пробовать кошачью еду, которую делают ходилины.

— Что же получается… — удивленно протянул Лакки, но Боря перебил его:

— А получается, что если бы не ваша дружба, если бы не смелость и отвага, всем вам, вернее — всем нам, пришлось бы очень плохо!

— Ну, так: да здравствует дружба! — весело мяукнул Мурр: — Ура?

— Ур-ра!!! — закричали все, а Лакки даже станцевал какой-то дикий танец прямо на Бориных шуршалках, но черепах на него за это вовсе не обиделся…

На следующий день, проспав у Бори в ящике до обеда, сонные Мурр и Лакки выбрались наружу.