„Неужели я заблудился?“ И хотя горючего хватало, чтобы возвратиться назад, все же стоило наугад рыскать над океаном.
И вдруг Арбузик увидел землю. Радость сменилась разочарованием, когда он убедился, что это не бывшая страна зеленохвостых, а сравнительно небольшой гористый остров, покрытый лесом и как бы разделенный посередине узким проливом.
Арбузик никогда прежде не видел этого острова. „Я, конечно, сбился с курса, – заключил он. – И если отклонился, так, скорее всего, к югу, возьму‑ка севернее!“
Не прошло и часа, как на горизонте вновь появилась земля. Теперь Арбузик узнал очертания берегов.
Сердце его забилось от волнения: там внизу люди с нетерпением ожидают своих спасителей, считая дни! Там его друзья и товарищи, те, вместе с которыми он сражался, не страшась смерти!
Так хотелось приземлиться, так хотелось повидаться с Бомбоко, его дочерью и вызволенными из плена детьми!
Если бы Арбузик приземлился, может, вся история приняла бы совсем другой оборот, но Арбузик повернул назад, сделав на карте необходимые отметки: нужно было поскорее возвращаться на „Освободитель“.
Теперь он опять летел над гористым островом, покрытым густыми лесами. Интересно, обитаем ли остров? Арбузик сбавил скорость и стал снижаться…
И вот Арбузик с удивлением разглядел возделанные поля и виноградники, а потом увидел большой город и причал, где стояли парусные корабли…
Это было последнее, что запомнил Арбузик. Он даже не догадывался о том, что за ним тщательно следят враги, извещенные о полете Эпельсиновым. Враги выпустили в ракетоплан самонаводящийся снаряд, и снаряд взорвался близко от ракетоплана. Воздушная волна поломала оба крыла, и ракетоплан стал падать в море.
Перед глазами Арбузика вспыхнуло пламя, – он потерял сознание…
СТАРЫЙ РЫБАК КАРУОКА
Каруока редко выходил в море. Он был болен и стар. Давно пора было ловить рыбу его сыновьям, но сыновья неволею покинули родной дом. Старшего забрали в армию короля Болдуина, иноземца, поработившего страну с помощью зеленохвостых чудовищ, средний сидел в тюрьме за то, что непочтительно отозвался о сборщиках налогов, а младший скрывался где‑то в горах. Он и его товарищи не пожелали признать королем Болдуина. За это им грозила смертная казнь, вот они и прятались в горах.
Болело сердце старого рыбака о своих детях.
Будь он один на свете, он, пожалуй, лег бы где‑нибудь и умер. Но в доме оставались маленькие дети старшего сына, и старику приходилось кормить и поить их.
В тот вечер Каруока взял свою лодку и решил попытать счастья у прибрежных скал. Море было спокойным, и старик, не торопясь, наживил и поставил снасть на двадцать крючков – двадцать больших поплавков легли за кормой. Теперь можно было передохнуть.
Внезапно старик увидел, как с крыши королевского дворца, оставляя за собой белый след, в небо взлетел снаряд и взорвался. Прежде чем звук коснулся уха старика, с неба стало падать что‑то темное. Вот это темное разделилось на две части, и обе устремились прямо на него. Старик сидел в лодке, не шевелясь. „Что будет, то будет“, – спокойно сказал он самому себе. Друг за другом оба предмета шлепнулись в воду – как раз туда, где стояла снасть. Желая проверить, цела ли она, старый Каруока стал наматывать бечевку на барабан. Ему показалось, что взяла большая рыба, – бечевка поддавалась с трудом. Но то ли увиденное подействовало на старика, то ли ему очень захотелось поймать рыбу, которую можно было обменять на хлеб, – хлеба он не брал в рот уже целую неделю, – только он взялся за барабан с тою же сноровкой и силой, как в молодые годы. Одна за одной в лодку легли небольшие ставриды и следом за ними показалось тело мальчика‑утопленника. Крючок поймал его за полу куртки.
Каруока был не робкого десятка. |