Амелия улыбнулась так, как умеют улыбаться только женщины.

– Вы не могли позволить мне уйти, не могли же?

– Не говорит ли в вас тщеславие?

– А это ваша отговорка?

Очаровательная ямочка, мелькнувшая на его щеке, вызвала у нее внутренний трепет.

– Если бы я находился в другом положении, ничто не удержало бы меня, и вы стали бы моей.

– О? – Она взглянула на него из-под опущенных ресниц. – Вы пришли сюда с благородными намерениями или чтобы соблазнить меня, что сейчас и делаете?

– Очень мило… – Он снова рассмеялся. – Если кто-то кого-то соблазняет, так это только вы одна.

– В самом деле? – Ее груди налились и отяжелели, корсет неприятно сдавливал их. Во рту пересохло, а ладони стали влажными. Амелия чувствовала себя соблазненной. А его тело тоже так воспринимало ее? – Что же я с вами делаю?

– А что? – Его улыбка была так обаятельна. – Вы можете делать что-то еще?

– А вы этого хотели бы?

– Когда это вы стали такой любительницей флирта?

– Возможно, я всегда была такой, – ответила она, с напускной скромностью хлопая ресницами.

Монтойя задумался.

– Сможет ли Уэр справиться в вами? – Он взял ее руки за запястья и снял их со своей талии.

– Простите? – Амелия нахмурилась, когда он, обойдя ее, направился к двери.

– Вы дерзкая распутница. – Он, прищурив глаза, взялся за ручку двери.

– Я не распутница. – Она сложила руки на кринолине.

– Вы обязательно попадете в беду, если за вами не будут получше присматривать.

Она надменно подняла бровь.

– Всю жизнь за мной присматривали.

– И все же вы здесь, заманиваете незнакомцев вызывающими миниатюрами и, что в высшей степени неприлично, устраиваете тайное свидание.

– Вас никто не заставлял приходить! – Возмущенная его снисходительным тоном, она топнула ногой.

– Это правда. И я больше не приду.

Это прозвучало слишком знакомо. Он спрашивал ее, не напоминает ли ей Колина. До этого момента не напоминал. У них было различное телосложение, в их голосах звучали разные акценты, а походка по-разному выражала уверенность. Шаги Колина были тяжелее, как будто он силой утверждал свое присутствие. У Монтойи в походке сквозила вкрадчивость, не столь явно подчеркивающая его превосходство.

Но их ослиное упрямство в желании избавиться от нее было совершенно одинаково. Когда она была еще девчонкой, ей приходилось мириться с этим. Но сейчас все иначе.

– Как хотите, – сказала она и, намеренно соблазнительно покачивая бедрами, направилась к нему. – Если вам так легко уйти и оставить меня здесь, то будет лучше, если вы уйдете.

– Я не говорил, что легко, – рассердился он. Амелия прикоснулась к его руке, сжимавшей дверную ручку.

– Прощайте, граф Монтойя.

Он повернул голову, и она мгновенно прижалась губами к его губам. Он замер, и она, воспользовавшись этим, откинула голову, чтобы поцелуй стал более страстным. Монтойя тяжело задышал, но не шевельнулся. Она не знала, что делать дальше, и, не получив ответного поцелуя, оказалась в неудобном положении. Возможно, она действовала непродуманно. Закрыв глаза, Амелия положилась на инстинкт. Ее руки легли на его напряженные плечи, и дрожь пробежала по телу графа. Она лизнула его нижнюю губу, и у него вырвался стон. От восторга и страха все взбунтовалось у нее внутри. Что, если их застанут? Как она это объяснит?

Затем это перестало ее беспокоить, потому что делать с ним то, чего хотелось, было слишком восхитительно.