Не в силах отказать ему, умолявшему с такой страстью, Амелия раздвинула ноги и выгнулась от его прикосновения к нежной горячей плоти, просившей его ласки.

– О!

Поцелуи Монтойи становились все более страстными; он знал, как надо ласкать женщину. Его огрубелые пальцы ласкали ее в одном ритме с ласками языка.

Амелия таяла от наслаждения, но старалась заглушить все растущее возбуждение, извиваясь под графом и судорожно хватаясь за него. Мускулы его рук напрягались. И она острее ощущала всю эротичность его прикосновений.

Одним пальцем он проник в ее глубину, она открылась навстречу ему.

– Какая ты скользкая, – с благоговением выдохнул он. – С какой жадностью ты сжимаешь мой палец. – В доказательство он продвинулся чуть глубже. Амелия вскрикнула, когда ее мышцы сжали вторгшегося гостя.

– Бог мой, в тебе так тесно и горячо, – восхитился он. – Ты убьешь меня, когда я войду в тебя. – Амелия взяла в руку его плоть, не понимая, как он войдет в нее. Такой толстый и твердый. Ее девственное тело уже пылало от прикосновения пальца.

Монтойя застонал от невыносимой жажды удовлетворения.

– Ты уже готова, – сказал он. – Чувствуешь? – Он слегка надавил пальцем на набухший бугорок и погладил его. В ответ ее мышцы сжали его палец, осторожно проникавший внутрь все глубже.

Амелия жалобно застонала, когда палец с нарастающей быстротой стал то входить, то выходить из нее. Монтойя знал, как возбуждать женщину, и ее кожа покрылась потом, а груди пронзила боль. Умоляющие звуки вырывались из ее горла, и она старалась как можно ближе прижаться к графу.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – прошептал он, приблизив губы к ее уху. – Скажи мне, как доставить тебе удовольствие.

– Мои соски…

– Они прекрасны. Так соблазнительно возбуждены. Жаждут моих губ.

– Да! – Амелия выгнулась, бесстыдно предлагая себя.

– Скажи, любовь моя. – Он уже дотронулся до девственной плевы. – Скажи, чего ты хочешь.

– Я хочу…

– Да? – Он продолжал двигаться внутри ее.

– Я хочу чувствовать на своей груди твои губы.

– Ум-м… с удовольствием, – охотно согласился он.

У нее перехватило дыхание. Обжигающий жар охватывал нежную кожу. Напряжение возрастало с каждым движением его пальца.

От наступившего освобождения она задохнулась. Тело словно окаменело, сердце готово было выскочить из ее груди, в ушах стучала кровь.

И на вершине ее наслаждения он разорвал барьер, разделявший их. В пылу вырвавшейся на свободу страсти Амелия почти не заметила, что потеряла девственность, и слеза, появившаяся в уголке ее глаза, была не от боли, а от того, что наслаждение было почти невыносимым.

Когда Амелия пришла в себя, она услышала его хрипловатый голос, произносивший ласковые и восторженные слова. Как она счастлива, что это произошло с мужчиной, который так страстно желал ее и вызывал у нее ответное желание! То, что могло бы стать обязанностью, оказалось радостью.

Сотни чувств боролись в Амелии, и все они хотели быть выраженными словами. Но у нее сжало горло, и она не смогла их произнести.

Вместо слов она обняла его и прижала к своей груди.

Колин слушал, как успокаивается биение ее сердца, и думал, что никогда еще не любил ее так сильно. Во власти страсти она была богиней, созданной для любви и желаний, ее прекрасное тело пылало, и блестело. Земная. Свободная и горячая, какой и хотела быть. Созданная для любовных утех.