— Ах ты негодник, все-таки выследил меня, — пожурила его Лена, — нет от тебя спасения!

Они прошли мимо. Алексей, отсиживаясь за камнем, еще минут пять не мог прийти в себя. Придется сегодня спать на свежем воздухе. Еще одна ночь рядом с ней в палатке, и он возьмет ее на глазах у отца.

В лагере Лена подозрительно посмотрела на него: отец сказал, что Ковалев отправился на ее поиски вместе с Рогдаем. Но безмятежное выражение лица Алексея, а главное, его появление с совершенно противоположной стороны успокоили ее.

Лошади паслись на небольшой поляне, густо покрытой молодой зеленью. После обеда решили передохнуть часок. Если верить карте, до прииска оставалось километров пять-шесть пути вдоль полотна старой узкоколейки. Так что ночевать они должны уже в поселке.

Мужчины, захватив удочки, спустились к реке. За час наловили более полусотни крупных хариусов. Бережно уложили в котелок, пересыпали солью.

— Завтра уже будем пробовать, — пообещал Алексей.

Пока мужчины рыбачили, Лена достала блокнот, записала события минувшего и сегодняшнего дней, старательно избегая изложения бесед с Алексеем. Их отношения внешне выглядели вполне дружескими, но она постоянно испытывала нервозность и тревогу. Вдруг среди гальки блеснуло что-то синее — маленький потускневший кусочек изоляции, неизвестно кем и когда занесенный в эти безлюдные места.

И сразу же память вернула ее в жуткое утро: черное от ожогов, полубезумное от боли лицо Абсолюта вновь встало у нее перед глазами. Она обхватила голову руками: не может быть, чтобы она ошиблась!

Слишком уж яркая и запоминающаяся вещица, втоптанная в грязь, лежала рядом с головой старика.

Неужели кто-то побывал там сразу же после нее? А если он таился где-то поблизости? Чувствовала же она чей-то пристальный взгляд, и Рогдай вел себя странно.

Лена напряглась, какое-то неясное воспоминание возникло вдруг в ее сознании, слишком расплывчатое, ускользающее, слабый намек на реальные события. Где-то она уже видела этот брелок — мельком, краем глаза, успев зафиксировать лишь его необыкновенную яркость. Принялась перебирать всех знакомых, но память, расщедрившись на подсказку, не собиралась полностью открывать тайные завесы. Голова заболела от напряжения, вполне возможно, что у нее проснулась так называемая «ложная память» и на самом деле до этого она ничего подобного не видела. Лена тяжело вздохнула: свой долг она исполнила, о брелоке рассказала. Теперь уже дело милиции искать преступников, замучивших старика.

Солнце уже преодолело половину своего дневного пути, и караван снова принялся отмерять километры, теперь уже последние. Высокие белые тучи вдруг стали наливаться синевой, опускаться ниже и ниже, сдавливая горизонт и угрожая проливным дождем. Быстрым шагом люди двигались по неширокому распадку.

Он густо порос ивняком, только в самом центре белела дорожка, на диво ровная, каменистая, с пологими закруглениями, слегка приподнятая над днищем ущелья. Это было старое полотно узкоколейки. Построенная более шестидесяти лет назад на костях заключенных, сейчас она пришла в полную негодность. За тридцать с лишним лет после закрытия прииска шпалы превратились в труху, проржавели насквозь рельсы, и осталась только насыпь — творение рук зэковских. Более двух десятков лет возили по ней в отвал отработанную и пустую породу. Ходил здесь смешной паровозик, он тонко гудел на поворотах, обдавая жидким паром кусты, распугивая зверей.