Ковалев брезгливо вытер руку о штанину.

— Не скули, говори, кто приказал?

— Ну этот рыжий, Македонец…

— Как его настоящая фамилия, где живет?

— Ничего больше не знаю, отпусти, начальник.

— С чего ты решил, что он рыжий?

— А его вся братва так за глаза кличет. У него через маску ресницы видны — рыжие.

— А в лицо его хоть раз видел?

— Не-а, он даже с бабами, говорят, в маске спит, поэтому никто и не знает, кто он и откуда.

— Ишь ты, хитрован какой, видно, сильно за свою шкуру боится, но ведь где-то он и без маски появляется? — Алексей закурил, задумчиво оглядел парня. — Ума не приложу, что мне с тобой делать? Ничего ты не знаешь, а может, просто запираешься?

Парень побледнел, заметив нехорошие огоньки в глазах грязного и небритого дядьки.

— Гадом буду, если совру, спрашивай, начальник.

— Македонец у вас за главного или все-таки под кем-то ходит?

— Этот в шляпе, с носом, Кацо кличут, а еще слышал, его парни Карбидом называли, говорят, большой бугор, в натуре. Только его Македонец и признает.

Сам он редко прилетает, все больше бугаев своих присылает: Балгана или Сайда. Шерхан тоже в деле участвует, он груз сопровождает со своими шакалами.

Они у него еще те звери. Сам видел по весне, оленя завалили и сырую печенку жрали.

— Что за товар у них обычно бывает?

Парень скривился, закашлялся.

— Слушай, дай воды хлебнуть, горло дерет, мочи нет!

— Лакай, как получится. Кружки у меня для тебя нет.

Напившись, парень встал на колени и вдруг ловко вскочил на ноги, как заяц, метнулся в кусты. Алексей прыгнул следом, но не рассчитал прыжка и сбил беглеца своим телом. Во время падения парень здорово стесал веснушчатую физиономию, разбил нос. Кровь моментально проложила дорожку, скапливаясь на губах. Алексей тяжело поднялся на ноги.

— Ну, и чего добился? Рожу ссадил и доволен? — Он подтянул парня повыше и с силой усадил в углубление между камней, так что ноги парня оказались выше головы, а все тело приняло вид латинской буквы «V» в несколько зауженном варианте.

— Так какой же товар достопочтенный господин в шляпе забирал?

— Каждый раз другой, сегодня вот оружие должен был взять, и в прошлый раз то же самое было, а месяц назад вроде лекарства что-то, не по-нашенски на пузырьках было написано. Коробок сто или даже поболе было…

— И только?

— Нет. — Парень потерся носом о плечо, стараясь утереть кровь, но еще больше размазал ее по щекам. — Порошок тоже раза два при мне был, но я здесь с осени, а что раньше они творили, век свободы не видать, не знаю…

— Что за порошок, надеюсь, не стиральный?

— Наркота, — буркнул парень, искоса посмотрев на Ковалева. — Не боишься, начальник, что братва с гор вот-вот спустится и замочит вас почем зря?

— Боюсь, только дурак ничего не боится.

— И бабу твою оттрахают, а из тебя и из старика этого Македонец ремней нарежет, помяни мое слово. Колян корешом его был, а ваш барбос ему горло погрыз. — Пленник смачно сплюнул. — За вашу жизнь теперь я и харчка не дам.

— Ишь как тебя повело, родимый, или в штанах подсохло, так ты и осмелел? — Алексей низко склонился над парнем, ухватил его за волосы, оттянул голову назад. — Ничего, мы ребята живучие, почище твоих «македонцев» видели и до сих пор по земле бегаем. — Он выдернул у парня из ботинок шнурки, попробовал их на разрыв и скрутил его лодыжки.