Выстрелив из ракетницы зеленой ракетой, означающей: ребята найдены и живы, Лена принялась отпаивать мальчишек горячим чаем из термоса. Жадно прихлебывая настоянный на меде и травах чай, мальчишки наперебой рассказывали, как прошлой ночью к стогу приходили маралы и объедали сено, а потом недалеко выли волки, и вот тогда было немножко страшно. Рогдай с чувством выполненного долга свернулся клубком у их ног и только изредка поднимал голову, напрягал уши, прислушивался к глухому шуму готовящейся к ночи тайги. Тогда и спасителей, и спасенных подобрал лесхозовский вертолет. Но сколько бы после этого ни приходилось Лене бывать с Рогдаем в тайге, он всегда выводил ее к тому месту, откуда они начинали свой путь. И как бы далеко они ни заходили, пес ни разу не сбился с пути, оставаясь верным своей привычке возвращаться обратным, или, как говорят охотники, «пятным», следом.

Послышался шум мотора, хлопнула дверца…

Лена подняла голову, Алексей вошел в дом, удивленно посмотрел на нее.

— Вы всю ночь двери не запираете? А, понимаю, — он увидел Рогдая, — ваш телохранитель, как всегда, на посту.

Лена выпроводила пса на улицу, покормила Флинта. Алексей посмотрел на жадно лакающего похлебку пса.

— Кажется, ему здесь нравится не меньше, чем мне!

— Давайте я посмотрю вашу руку. — Лена коснулась повязки. — Бинты надо поменять, слишком грязные.

— Да уж, сегодня им досталось, дел в доме невпроворот.

— Что же вы в директорском доме не поселились?

Там ничего не надо доделывать и переделывать.

— В этом мавзолее? — Он передернул плечами. — Зачем мне такие хоромы? Решили отдать его музыкальной школе, мне и этот великоват, но просто выбора не было. В гостинице сами знаете: ни помыться как следует, ни побриться. А вас не смущают размеры вашего дома, не боитесь заблудиться?

— Надеюсь, что я не всегда буду одна.

— И много кандидатов, желающих скрасить ваше одиночество?

Лена промолчала, но Алексей заметил, что ей не понравился вопрос, и решил опасную тему оставить в покое. Девушка тем временем очистила рану перекисью водорода, наложила тампон с мазью и крепко перебинтовала руку.

— Все-таки есть небольшое воспаление.

— Не знай я, что вы учитель, подумал бы — сестра милосердия. Ну как? До утра не отвалится? — Он провел рукой по повязке.

— Из своего опыта могу сказать: ночь продержитесь, а утром не поленитесь обратиться к врачу.

— Утром в пять часов я уже буду по дороге на биостанцию.

— Тем лучше, покажитесь там фельдшеру. — Лена выбросила грязные бинты, вымыла руки. — Самовар включите, если будете чай пить, остыл совсем.

Сокрушенно почесав в затылке, отчего волосы встали по-детски трогательным ежиком, Алексей неожиданно виновато спросил:

— Елена Максимовна, а пельменей у вас не осталось? Что-то опять проголодался.

Лена заглянула в кастрюлю, засмеялась:

— Тут вам еще и на завтрак останется.

Усевшись за стол, он радостно потер руки.

— Я так понимаю, вы меня и на завтрак приглашаете?

— А вы, определенно, нахал, — улыбнулась ему хозяйка.

— Что вы, я наглею только на голодный желудок.

Алексей взглянул на Лену и почувствовал, как у него пересохло в горле. В простеньком домашнем халатике, раскрасневшаяся, с милыми ямочками на щеках, она была так хороша, что у него защемило в груди. Каким-то удивительно грациозным движением она поднялась со стула и, приподняв крышку самовара, заглянула в него. При этом полы халата резко разлетелись в стороны, на мгновение открыв стройные бедра и тонкие колени.