– Буквально все делается вот этим, – сказал он, поднимая руки. – Плюс поддувать в трубки приходится по ходу дела. Звучит претенциозно, но мне хочется думать, что я действительно вдыхаю жизнь в свои работы, – добавил он со скромной улыбкой.

Джексон призадумался. Если Неон и вдыхал жизнь в свои произведения, то со своими жертвами поступал в точности наоборот.

Открыв свой «дипломат», он извлек из него тот же набор фотографий, который показывал Лиззи Уиверс. Найт взял их, поморщился, губы его скривились от отвращения.

– О господи, – сказал он. – Это непосредственно с мест преступлений?

– Оттуда.

Найт внимательно рассмотрел снимки.

– Должен сказать, весьма грамотная работа – и с технической, и с эстетической точек зрения. Действительно красиво сделано. Выбор цветовой гаммы тоже очень удачный. Кстати, теперь она шире, чем когда я начинал, – за это надо поблагодарить японцев. Они просто повернуты на неоне. У них даже дальнобойщики свои грузовики так оформляют. Вот, взгляните. – Подхватив лежащий на столе «Айпэд», он продемонстрировал фотографию дальнобойной фуры, столь ярко обведенной огненными линиями, что Джексон прищурился.

Настроенный вернуть Найта обратно к интересующей теме, он спросил:

– А можно сказать что-либо об изготовителе по его работам?

– Вы имеете в виду, есть ли у него какая-то собственная «подпись» – вроде характерной манеры манипулировать светом?

– Вот именно, – кивнул Джексон.

Найт еще раз изучил фотографии и покачал головой.

– У вас есть фотографии с мест преступлений, на которых запечатлены жертвы?

У Мэтта они были, но он не был настроен их показывать.

– Это помогло бы мне лучше понять, что он пытается сделать, – объяснил Найт явно сочувственным тоном.

Джексон неопределенно кивнул и полез в папку с фотографиями, отснятыми на местах убийств Вики и Ванессы. Не мог заставить себя показать Найту снимки своей жены. Положил их на стол и отошел в сторонку. Одна только мысль о Полли вызвала такую сильную физическую боль, что он внезапно понял, что такое разбитое сердце. Приложив руку к груди, пытался унять глухое уханье в грудной клетке.

– Он – рассказчик, – произнес Найт наконец. – Женщины – это персонажи его повествования, а те, кто обнаружил их, – его читатели.

– Так и думал, что вы скажете что-нибудь в этом духе. – Джексону не удалось в полной мере скрыть цинизм в голосе.

Найт не обиделся.

– Я просто сравниваю это с другими работами. Некоторые художники любят закладывать в свои произведения всякие скрытые послания – остроумные, вызывающие или выводящие из равновесия.

– А эти разве не выводят из равновесия? – с сомнением спросил Джексон.

– Ну, вообще-то, да, здесь в центре композиции убитые женщины, но данные работы не открывают ничего особо уникального. Равно как он не играет на контрасте между физическим и перцепционным, как другие художники.

Окончательно потеряв нить беседы, Джексон почесал в голове.

– Так в чем же суть истории, которую хочет рассказать Неон?

– Я не психотерапевт. Может, женщины – или какая-то определенная женщина – представляют для него угрозу, но при этом остаются чем-то желанным. Похоже, этот тип сосредоточен на том, чтобы показать их в лучшем виде, обеспечить им достойные проводы. Он любит их настолько же, насколько ненавидит.

Оба ненадолго погрузились в молчание.

– Если у меня и есть какие-то критические замечания, – сказал Найт, постукивая пальцем по одной из фотографий, – то разве что касательно того, что данные сюжеты порой излишне динамичны и эмоциональны – во всяком случае, на мой вкус.