— Разве я не ухожу в свою комнату сразу после чая? — огрызнулся Дерек. — Я все равно не могу делать уроки здесь: вы же постоянно грызетесь. Мюриел, ты зайдешь ко мне потом и посмотришь, правильно ли я решил алгебру?

— Да, конечно.

«Что за жизнь у Дерека, — грустно подумала, она, — если из-за этих ссор ему приходится все время сидеть в своей комнате».

— Ну и счастливая же у нас семейка, — тихо сказала Мюриел. — Почему мы не можем жить, как все другие?

— Мы жили бы куда счастливее, если бы ты приносила в дом хоть немного денег, — усмехнулась Диль.

— Помолчи, пожалуйста, — раздраженно сказал Фред. — Мюриел, чем тебе не нравится эта работа? Я понимаю, тебе хотелось бы делать что-то другое, но ты могла бы хоть попробовать. Ты же не можешь все время так жить, занимая деньги даже на проезд до Барстона. Ради бога, будь благоразумна!

Мюриел сидела, задумчиво ковыряя вилкой в своей тарелке. Они вправе считать, что она слишком разборчива, но как переубедить их, не рассказав об Эндрю? Но это немыслимо! Она еще могла вынести бесконечные упреки своей семьи, но насмешки и презрение — ни за что.

Все они заговорили разом и говорили, говорили.

Фред заговорил снова, и Диль, и ее мать; они все продолжали, пока Мюриел не почувствовала, что готова убежать, но не просто в свою комнату, а куда глаза глядят, лишь бы подальше от них. Но эта мысль почти сразу же исчезла — все равно пришлось бы вернуться. Странно, что продолжаешь любить людей, что бы они тебе ни сделали. Ее семья тоже любила ее, в этом она была уверена. И они сердились на нее, но стоило ли осуждать их за это? Может быть, она в самом деле слишком упряма?

Наконец Мюриел подняла голову.

— На таком большом заводе… хозяева часто видят простых рабочих? Я хочу сказать, они когда-нибудь заходят в цеха? Мистер… мистер Гроувз, например? — Не удивительно, что все с недоумением посмотрели на нее, и Мюриел густо покраснела.

— А тебе какое дело? — спросила Диль.

— Никакого, конечно.

— Мистер Гроувз остался только в названии фирмы. — Фред как-то странно посмотрел на свою свояченицу. — Разве ты знакома с кем-нибудь из хозяев, Мюриел?

— Откуда ей? — вмешалась миссис Патерсон. — Она же нигде не бывает.

— Так как же, Мюриел? — настаивала Диль, не обращая внимания на замечание матери. — Ты знаешь кого-нибудь из хозяев фирмы?

— Нет… — Ее голос быть чуть слышен. — Откуда мне?

— В таком случае, — сказала тихо Диль, — тебе придется объяснить…

— Объяснить? — Мюриел покраснела еще больше и беспомощно пожала плечами. — Не знаю, почему я так сказала. — Она взглянула на Фреда. — Питер сказал, что возьмет меня, хотя у меня нет никакого опыта, правда? А ты сказал ему, что я только помогала папе в магазине?

— Да, он это знает. Все девушки в цехе поначалу учатся, и Питер поможет тебе на первых порах. Так ты хочешь попробовать?

— Мюриел, ты мне ничего не объяснила. Не увиливай.

Теперь Диль уже не интересовала работа, она чувствовала, что тут кроется какая-то тайна, и непременно хотела до нее докопаться. Но Диль не учла характер своего мужа. Фред не любил вмешиваться в чужие дела; если человек решил промолчать о своих делах, значит, так тому и быть.

— Оставь ее, Диль, — спокойно сказал он. — Мы сейчас говорим о другом.

— Но…

— Я же сказал тебе, оставь ее в покое! Мюриел, что ты решила?

Она еще с минуту колебалась, затем сказала тихо и без выражения:

— Хорошо, Фред, я попробую.