С ним творилось что-то необычное… и чем скорее он избавится от этого наваждения, тем будет лучше.

— Ты должен извинить меня, Билл, — произнес Эндрю, стараясь скрыть нетерпение. — Мне нужно закончить одно важное дело.

— Но ты же ничего не рассказал мне, — запротестовал Билл. — Давно она работает здесь? Ты говорил с ней?

— Я сейчас очень занят, Билл. Мне нужно немедленно уладить это дело.

Он взглянул на часы. Без десяти пять. Мюриел должна прийти в пять.

Билл поднялся, глядя на Эндрю с пониманием и некоторой насмешкой.

— Ладно. Встретимся в среду вечером… У тебя есть билеты на спектакль?

Эндрю кивнул.

— Извини, что выпроваживаю тебя, но….

— Я понимаю… хорошо понимаю, — сказал Билл самым любезным тоном. — Надеюсь, это срочное дело не слишком задержит тебя.

С этими словами он ушел, оставив Эндрю буравить закрытую дверь сердитым взглядом.

Мюриел вошла очень робко; она сильно покраснела и смутилась не только от недавней встречи с Эндрю, но еще больше от намеков и нескромных предположений девушек в цехе. Их насмешки еще звучали у нее в ушах, когда суровая секретарша Эндрю сообщила, что ее вызывает хозяин.

«Он симпатичный, правда? Ты уже влюбилась в него? Все новенькие влюбляются».

«Посмотрите-ка, как она зарделась!»

«Прямо розочка с куста…»

«Вы заметили, как она смотрела на него? Влюбилась, это уж точно!»

И каждое замечание сопровождалось, взрывом смеха.

Эндрю поднял голову от бумаг и, даже не предложив ей сесть, резко сказал:

— Нет необходимости говорить, как я удивился, увидев тебя здесь, Мюриел. Ты, наверное, ждала, что я пошлю за тобой?

— Нет, не ждала, — ответила девушка и по его презрительному взгляду поняла, что он думает о ней очень плохо. Собственно, так она и предполагала.

— Не притворяйся, Мюриел, меня не проведешь.

На мгновение в ее глазах вспыхнул гневный огонек, но тут же погас. Что бы там ни было, с Эндрю она провела самые счастливые часы своей жизни и не станет с ним ссориться.

— Ты, конечно, думаешь, будто я пришла на завод только для того, чтобы… снова увидеть тебя, — тихо, но с достоинством сказала она. — Вовсе нет. Я пришла потому, что мне нужны деньги… Я никогда раньше не работала, и мне нужно было найти место, где бы меня могли научить.

Ей было очень трудно говорить, когда он смотрел на нее с таким холодным безразличием, и, глядя, как его длинные пальцы нетерпеливо постукивают по столу, она уже не могла представить, что когда-то они нежно сжимали ее руку. Казалось совершенно невероятным, что эти пальцы касались ее, что эти руки сжимали ее в объятиях; чудесные дни и ночи на корабле, наверное, приснились ей… Сейчас он был холоден как лед, словно начисто забыл о тех моментах близости, которые воплощали для нее все самое чистое и светлое. Для него же это все было лишь мимолетным развлечением — приятно провести время и забыть навсегда. Если бы у нее было больше опыта… Но это все равно случилось бы, даже если бы она знала, что он отвергнет ее любовь с таким холодным равнодушием. Любовь — такое чувство, над которым человек не властен; оно побеждает прежде, чем ты успеваешь его осознать, а потом ты остаешься сломленной и разбитой, и хочешь только одного: заснуть, спать долго-долго и проснуться тогда, когда уже будешь слишком старой, чтобы без боли вспоминать об этом.

— Значит, тебе нужны деньги? — Голос Эндрю звучал по-прежнему ровно и бесстрастно.