Изменить размер шрифта - +
 — Не смейте!

— Вы думаете, она может питаться воздухом?

Как мог кто-то столь похожий внешне на Патрика, хотя и выглядевший старше, быть ей так ненавистен? Она мысленно спрашивала себя об этом, глядя на него с неприязнью и горечью.

— Я могу позаботиться о ней.

— Вы? — В его голосе звучало презрение, и, когда он сделал столь же презрительный жест рукой, она заметила на его смуглом запястье тяжелые золотые часы, стоимость которых была равна годовой арендной плате за их квартиру. — Я едва ли соглашусь с вами, хотя уверен в ваших благих намерениях. Джулии — двадцать лет, как я понимаю, а вам сколько? Двадцать один? А с ребенком…

— Если уж на то пошло, господин де Сернэ, мне двадцать восемь лет, и я имею высокооплачиваемую работу в Америке. Я вполне могу поддерживать материально мою сестру и ее ребенка в течение нескольких лет.

Что-то молнией мелькнуло в его взгляде, и она поняла, что это — горячая, темная ярость, но затем аристократические черты вновь покрыла маска показного равнодушия.

— Итак, вы не любите, когда ваши планы нарушаются, да, господин де Сернэ? Я же предпочитаю видеть, как расстроятся ваши хитроумные замыслы, потому предлагаю отправиться назад к вашей элитной семейке.

— И вы искренне полагаете, что мудро лишать ребенка вашей сестры поддержки семьи его отца? — спросил он вкрадчиво после долгой паузы, когда они молча смотрели в упор друг на друга, как два гладиатора перед схваткой. — Я знаю со слов Патрика, что ваши родители умерли и у вас нет близких родственников. И вы думаете, что одна тетя может возместить потерю множества дедушек, бабушек, тетей, дядей, кузин?

— Если они де Сернэ, то да, — сказала она с горечью.

— Но ваша племянница или племянник будет носить ненавистную фамилию, разве не так? — спросил он с обманчивой мягкостью. — Фамилию их отца.

— Я не намерена заниматься с вами препирательствами. Джулия сохранила при регистрации брака свою фамилию — Тернер. Думаю, я достаточно прояснила свою позицию. Хорошо, что хоть она не де Сернэ.

— Похоже, что я в этом отношении потерпел неудачу. — Он улыбнулся, но не было никакой теплоты в его улыбке. — Я пришел сюда сегодня, чтобы от имени моей семьи выразить соболезнование вдове Патрика, но теперь… — Он резко остановился и взглянул в сторону спальни. — Теперь все изменилось.

Элизабет напоминала сейчас разъяренную львицу. Она точно знала, на что или, точнее, на кого этот господин нацелился. На еще неродившееся дитя Патрика и Джулии.

Она слыхала об этих старых благородных семействах, об их маниакальном желании иметь наследника по мужской линии и готовности жертвовать ради этого всем. Пьер де Сернэ имел пять, дочерей, а Патрик считал, что Филипп никогда не женится, останется холостяком…

— Не будьте наивной, мисс. Я знаю, что это не так. Пора нам обоим уяснить сложившуюся ситуацию. Мои родители имеют право знать, что в недалеком будущем у них будет еще один внук или внучка. Думаю, даже вы согласитесь с этим?

— Тогда вы думаете неправильно, — огрызнулась она, вконец рассерженная его враждебным тоном. — Если вы собираетесь предлагать все радости мира от де Сернэ только из-за того, что Джулия ожидает ребенка от Патрика, я вам не поверю. Я отнюдь не наивна и никоим образом не собираюсь стоять в стороне и наблюдать, как с сестрой обращаются словно с человеком второго сорта… Членам вашей семьи нет основания навещать Джулию.

— Но об этом и речь не идет. — Его голос звучал холодно, а челюсть была решительно выдвинута вперед. — Было бы намного более… целесообразным для вашей сестры поехать вместе со мной во Францию, в дом моих родителей, и пожить вместе с моей матерью, пока не родится ребенок.

Быстрый переход