— Костюм? Какой еще костюм? — грозно переспросил Коннор, отодвигая от себя кружку с пеной и бритву.

Кивнув в сторону его черного разбойничьего облачения, Памела сказала:

— Я велела сестре принести тебе более подходящий дорожный костюм из моего сундука. Похоже, она явилась вовремя.

Памела красноречиво посмотрела на Коннора, вытиравшего остатки мыла со щек и подбородка полой собственной рубашки.

— Мы не имели ни малейшего представления о том, в каком состоянии найдем наследника герцога, поэтому прихватили с собой на всякий случай театральный костюм.

Софи взяла из охапки одежды на руках Броуди мужскую рубашку и развернула ее перед собой.

— Эта рубашка была на Петруччио из «Укрощения строптивой», — восхищенно сказала она. — Просто прелесть, не правда ли?

Глядя на изысканные кружевные оборки у ворота и на рукавах, Броуди прыснул со смеху:

— Ай да рубашка! Наш Коннор будет так хорош в ней, что даже мне не устоять перед его красотой!..

— Только попробуй! — грозно рявкнул горец.

Надеясь предотвратить крушение всех планов, Памела поспешно подошла к Броуди и схватила первую попавшуюся вещь из охапки. Увы, это оказался жилет из блестящего лилового шелка.

— Не стоит так пугаться, — повернулась она к Коннору, стараясь справиться с собственным замешательством. — Сейчас такие жилеты в моде, их носят почти все джентльмены…

— Джентльмены? Или леди? — скривился Коннор, с сомнением разглядывая мелкие желтые цветочки, которыми была усыпана блестящая ткань.

Броуди просто давился от смеха.

— Очевидно, ты предпочитаешь носить разбойничью маску, — резко проговорила Памела. — А вместо элегантной трости ты возьмешь свой пистолет, чтобы иметь возможность сразу пристрелить всякого, кто заденет твою гордость. В этом случае вместо галстука можно набросить на твою шею… веревочную петлю.

Бормоча себе под нос неразборчивые, слава Богу, проклятия и ругательства, Коннор двинулся к Софи. Та мгновенно отскочила назад, полагая, что он собирается разорвать ее на части, но он лишь выхватил из ее рук рубашку, взял у Памелы жилет и всю прочую одежду у Броуди. И потом решительным шагом вышел из комнаты.

Когда Коннор снова появился в комнате, Памела не знала, плакать ей или смеяться. Судя по всему, актер, на которого был сшит этот костюм, был гораздо меньше Коннора.

Лиловый жилет, обтягивавший широкую грудь горца, не застегивался ни на одну пуговицу, грозя треснуть по швам. Тонкая ткань рубашки, не выдержав натиска его мускулистых плеч, начала расползаться. Брюки так тесно облегали ноги, что, казалось, в любое мгновение были готовы порваться.

— Закрой глаза, Софи! — приказала сестре Памела. Та немедленно подчинилась, но Памела отлично знала, что она подглядывает сквозь неплотно сомкнутые пальцы, и хорошо понимала ее любопытство. Она сама не могла отвести глаз от этого зрелища. Другой мужчина в одежде, которая была ему безбожно мала, выглядел бы на его месте просто смешно. Коннор же выглядел грозным и даже опасным.

Броуди наконец не выдержал и расхохотался.

— У меня есть идея получше, — буркнул Коннор, укоризненно глядя на Памелу, потом повернулся и вышел из комнаты.

* * *

Коннора долго не было. Так долго, что Памела решила, что он передумал участвовать в хитроумной игре с герцогом и, бросив ее и Софи на милость Броуди и банды разбойников и головорезов, ускакал прочь на своем громадном жеребце.

Пока Софи обучала Броуди словам непристойной песенки, которую она выучила еще в театральном хоре, Памела стояла перед пустым оконным проемом.