Выдернув свою руку, Памела сердито спросила его почти шепотом, поскольку несколько голов сразу повернулись в их сторону:

— Почему ты не сказал мне, что умеешь читать?

— Ты об этом никогда не спрашивала. Мой отец был джентльменом и научил меня читать.

— Твой отец был джентльменом? — озадаченно переспросила она. — А я была уверена, что твои родители…

— Крестьяне? — подсказал он ей.

— Ну да, — покраснела она, — фермеры, пастухи, арендаторы…

— Мой отец был шотландцем по крови, — бесстрастным голосом заметил Коннор. — Однако он родился и воспитывался в Англии. Это его отец продал наш клан англичанам.

— За тридцать английских сребреников, — вспомнила она слова, сказанные во дворе замка Макфарланов.

— И титул графа, — добавил Коннор.

— А вот этого ты мне не говорил! Лицо Коннора помрачнело.

— Этот титул был куплен ценой крови членов моего клана. Вернувшись в Шотландию, чтобы воссоединить клан Кинкейдов под своими знаменами, отец отказался от всех богатств, прав и привилегий. Вместо этого он женился на бедной девушке, которая любила его всем сердцем, и поселился вместе с ней в скромном домике в горах.

Коннор оглянулся на толпу смеющихся гостей, все еще стоявших возле книжных полок.

— Даже если бы я не умел читать, я бы продекламировал это стихотворение по памяти. Роберт Берне был любимым поэтом моего отца. Много раз я слышал, как он читал наизусть это стихотворение моей маме, когда по вечерам мы садились у очага.

Памела беспомощно покачала головой, чувствуя себя полной идиоткой.

— Как же я могла об этом знать?

— Никак, потому что ты с самого начала думала, что мои родители были невежественными и необразованными людьми. Именно так вы, англичане, думаете обо всех шотландцах.

Памела гордо вздернула подбородок, уязвленная несправедливым обвинением.

— Ты сделал все, чтобы именно так я и думала о тебе и твоих родителях. Вспомни, во время нашей первой встречи ты целился настоящим, а не игрушечным пистолетом мне в сердце. Это тебя отец научил так поступать с беспомощными девушками?

— Нет, этому меня научили английские солдаты, которые повесили его.

Памела чувствовала, что между ними образуется настоящая пропасть, и никакие слова не могли перекинуть через нее мост.

— Чего ты хочешь, Коннор? — тихо спросила она, делая шаг к нему. — Ты хочешь наказать меня? Ты хочешь, чтобы я заплатила за их грехи?

Не успел он ответить, как в гостиной снова появился лакей. Боковым зрением Памела заметила пару вновь прибывших гостей.

Откашлявшись, лакей громко и торжественно произнес:

— Сэр Саймон и Катриона Уэскотт.

Светловолосый мужчина был не таким мускулистым, как Коннор, но почти таким же рослым и широкоплечим. Природа наделила его кошачьей грацией и ослепительной мужской красотой, на которой тут же сосредоточились зачарованные взгляды всех присутствующих женщин.

Несмотря на шорох вееров, хлопанье ресниц и хор мечтательных вздохов, было совершенно очевидно, что для него существовала только одна женщина — та, которую он вел под руку.

Памела посмотрела на Коннора и, к собственному неприятному удивлению, обнаружила, что он не мог отвести взгляд от жены Саймона Уэскотта.

Глава 19

Памела почувствовала невыносимую тяжесть на сердце.