— Я помню эту мелодию. Ты ее насвистывал во время нашего путешествия к замку Макфарланов. Кажется, эта песня называется «Девушка и разбойник»? Помню, я тогда говорила, что она должна кончаться трагически, поскольку шотландцы любят трагическую романтику, а ты сказал, что разбойник соблазнил девушку, уложил ее в свою постель и неожиданно обнаружил в ней страстную любовницу, которая никак не могла насытиться им.

— Это было в другой жизни, — пробормотал Коннор, обнимая ее сзади обеими руками за талию. — Если хочешь знать, я не спел тогда последнего куплета. В нем разбойник выстрелил ей в сердце, потому что считал, что она ему изменила, а потом, когда выяснилось, что парень, которого целовала его девушка, был ее братом, сдался властям и умолял послать его на каторгу.

— Так я и знала! — захлопала в ладоши Памела, поворачиваясь и укоризненно глядя на него. — Существует ли хоть одна шотландская баллада без трагического конца?

Он нежным движением руки убрал с ее лица прядь непослушных волос и тихо сказал:

— Может быть, нам с тобой удастся написать такую балладу.

— Тебе повезло, что я не застрелила тебя, когда увидела, как ты пожирал глазами свою сестру.

Глаза Коннора тут же погасли.

— Тебе хоть не пришлось тревожиться из-за того, что она пожирала меня глазами.

Памела вздохнула:

— Нельзя винить ее в том, что она тебя не узнала. Ведь ты уже не тот отчаянный пятнадцатилетний парнишка, каким был, когда вы расстались. К тому же вряд ли она могла предположить, что может встретить своего давно потерянного брата в образе маркиза на званом вечере в Лондоне. — Она коснулась его небритого подбородка. — Ты видел ее вчера вечером. Ты поступил совершенно правильно, отослав ее в свое время в Лондон на попечение дяди. Благодаря тебе она благополучно выросла и превратилась в прелестную молодую женщину и теперь замужем за прекрасным, любящим ее человеком.

— Он англичанин! — презрительно фыркнул Коннор. — Похоже, общая постель с врагом имеет свои выгоды. Они были в Лондоне проездом. Сейчас они живут в нашем родовом поместье, в замке Кинкейдов, и разводят овец. У них двое детей. Большинство членов клана, когда-то живших со мной в лесу, теперь трудятся в поместье моей сестры. — Он покачал головой. — Почти десять лет я пытался вернуть земли, отобранные англичанами, а ей удалось сделать это без единого выстрела.

— Откуда тебе все это известно? — удивилась Памела, заметив, как Коннор стал краснеть.

— Я говорил тебе, что она больше не видела меня с той самой страшной ночи. Но это не значит, что я не видел ее.

— Так, значит, вы, мистер Коннор Кинкейд, шпионили за ней?

— Только один раз, — нехотя признался он. — Два года назад. Когда я узнал, что она вышла замуж за англичанина, я отправился в замок Кинкейдов, чтобы убить его.

— Знаешь ли, — осторожно сказала Памела, — молодоженам принято дарить подарки, а не убивать их.

Он бросил на нее мрачный взгляд.

— Я стоял в темноте и смотрел на них через освещенное окно столовой. Я хотел возненавидеть этого ублюдка. Но разве можно злиться на человека, который смотрит на твою сестру с таким обожанием, словно она бесценное сокровище? Так что пришлось мне сесть на коня и убраться восвояси.

— А ты не пробовал постучаться в дверь?

— И что бы я им сказал? Здравствуй, котенок! Я твой старший брат. Мои руки в крови, за мою голову назначена награда, и если ты приютишь меня, сюда явятся красномундирники и уничтожат всех и все, что ты любишь, как это уже было с нашими родителями.