То, что, по ее мнению, она сама была неотъемлемой частью его счастья, осталось невысказанным, но, когда леди Ромейн положила свою белую руку на руку лорда Мельбурна и подняла к нему лицо, это стало очевидным.

Она была одета по самой изысканной моде: колыхающиеся перья венчали шляпу с высокой тульей, платье самого последнего фасона стиля ампир, надетое под накидкой, обрисовывало прелестные линии ее фигуры, и трудно было представить кого-либо более соблазнительного. Однако взгляд лорда Мельбурна, пока он вел леди Ромейн в салон, был жестким.

Салон оказался пуст, и лорд Мельбурн и следовавшая за ним леди Ромейн прошли через него и сквозь стеклянные двери вышли на террасу, где воздух был насыщен пьянящими ароматами роз и жимолости, и жаркие солнечные лучи упали на их лица. С изумлением лорд Мельбурн заметил Кларинду, стоявшую в центре розария.

Она была не одна. С Джульеном Уилсдоном; его руки крепко обнимали девушку, а голова склонилась к ее лицу.

Лорд Мельбурн остолбенел, а леди Ромейн весело рассмеялась.

— Бедный Кавалер! — воскликнула она. — Похоже, не успели вы стать женихом, а вам уже пора примерять рога!

При звуках ее голоса Джульен Уилсдон и Кларинда виновато отпрянули друг от друга. Затем, в то время как Джульен сделал шаг в сторону лорда Мельбурна, Кларинда, словно напуганный ребенок, издав тихий крик, повернулась и, выбежав из розария, скрылась среди зарослей сирени.

Лорд Мельбурн колебался всего одно мгновение, затем, не сказав ни слова леди Ромейн, быстро последовал за Клариндой.

Он не имел представления, куда убежала девушка, но, обогнув куст сирени, обнаружил тропинку и, двигаясь по ней, с плотно сжатыми губами и вздернутым подбородком, наткнулся на девушку, стоящую перед увитой розами зеленой беседкой, рядом с которой находился циферблат старинных солнечных часов, носивший следы времени и непогоды.

Приблизившись к Кларинде, лорд Мельбурн увидел, что она еще не отдышалась после стремительного бега. Не успела она произнести и слово, как он, протянув руки, схватил ее за плечи.

— Как вы смеете! — возмущался он, и звук его голоса не оставлял сомнения, что он был в высшей степени рассержен. — Как вы смеете делать из меня дурака! Вы просите меня принять участие в вашей бредовой затее, чтобы помочь вашему дяде, а затем оскорбляете меня, афишируя своего любовника не только передо мной, но и перед моими знакомыми.

Милорд был настолько зол, что с силой тряс девушку за плечи, и рыже-золотистые локоны плясали по щекам.

— По всем понятиям, вы вели себя со мной достаточно бестактно, — продолжал лорд Мельбурн. — Я полагал, что существует какая-то причина для вашей неприязни ко мне, но теперь, глядя на ваше поведение, я сомневаюсь в этом.

Он снова встряхнул ее и тут, несмотря на свой гнев, вдруг отчетливо понял, какой же невероятно прекрасной выглядела сейчас девушка, с удивленно раскрытыми глазами, приоткрытым ртом, горящими, обычно бледными щеками.

И тут, не отдавая себе ясного отчета, лорд Мельбурн схватил девушку в объятия.

— Если вам нужны поцелуи, — резко бросил он, — так получите их от мужчины, который имеет на них право!

Она не успела даже вскрикнуть, как его губы прильнули к ее рту, и, поскольку он был взбешен, его поцелуй получился грубым, даже жестким. Внезапно лорд Мельбурн почувствовал мягкость и сладость ее губ, и его рот стал нежным и в то же время страстным.

Его гнев исчез, и сейчас он больше всего хотел пробудить в девушке желание, заставить ее ответить ему, как отвечали до этого все женщины, которых он целовал.

Его поцелуи были очень умелыми, очень требовательными, очень настойчивыми. Неожиданно для себя лорд Мельбурн осознал, что после первого яростного порыва вырваться, оказавшегося безуспешным, Кларинда безвольно обмякла в его руках.