Риса поворачивается, чтобы уйти, и не желая оставлять за ней последнее слово, Бруклин бросает вслед:

— Ты сделала три ошибки.

— Что, прости? — Риса разворачивается обратно.

— Когда ты играла, я услышала три ошибки. Но если ты их исправишь, получится отлично.

Улыбка Рисы искренна. Чуть ли не ослепительна.

Тор ждёт подругу у входа в столовую.

«Ты меня испугала», — показывает он.

«Чем? Решил, что меня расплетут до обеда?»

«Всё может быть».

Бруклин надеялась, что отряд успеет отобедать до её прихода — всё-таки она задержалась с Рисой, потом принимала душ. Но очередь сегодня движется медленно, все её товарищи по отряду ещё здесь. Лишь двое парней покидают столовую — видимо, лопали со страшной скоростью. Они надвигаются на стоящую у входа Бруклин с таким видом, будто собираются смести её с дороги или того хуже. Тор меряет их холодным взглядом, и они проходят мимо, словно бы испугавшись. Забавно — в тощем глухом парнишке больше силы, чем в накачанных бёфах.

«Опять подралась?» — спрашивает Тор с видом человека, смирившегося с неизбежным.

Проигнорировав его вопрос, Бруклин задаёт свой:

«Насколько всё плохо?»

«Пока только предварительные результаты, твой рейтинг среди других бёфов и научников. Данных по классу искусств пока нет — тестирование после обеда».

Ну что же, больше она ничего не может сделать: как выступила, так выступила, результаты полевых испытаний и письменного теста уже внесены в компьютер.

«Насколько всё плохо?» — повторяет она.

Тор оглядывается по сторонам. В столовой за вращающимися дверями полно народу, подглядеть может любой. Но в коридоре пусто. Никто не подслушивает, никто не наблюдает — и даже если бы наблюдал, не прочитал бы язык жестов.

«Иди обедай, — велит Тор. — После сядем и поговорим».

Но Бруклин останавливает друга, не давая уйти, нетерпеливо жестикулирует:

«Скажи сейчас!»

И видит едва заметный тик в углу его рта и смертельный страх во взгляде. Он колеблется ещё мгновение и сообщает страшную новость.

«Блэк-джек. Сейчас ты под номером 21».

Бруклин сползает по стене, пока не приземляется на пол. Она ниже линии отреза на один пункт. Она в списке на жатву. Её расплетут.

Бруклин не замечает Тора, который опускается на колени рядом и отчаянно жестикулирует. Всё случившееся сегодня утром обрушивается на неё в одно мгновение.

Пальцы Тора пляшут прямо у её лица, словно крича:

«Мы можем это исправить!»

«Бедняга, — думает Бруклин, — он бредит. Это невозможно исправить. Только не с такими низкими баллами. Только не после очередной драки».

Всё же она заставляет себя спросить:

«Как?»

«Ребята из класса искусств после теста могут вытолкнуть тебя из списка на жатву. А если нет — мы можем перенести туда кого-то другого».

Нахмурившись, она вновь спрашивает:

«Как?»

«Предоставь это мне».

Столовая заполнена лишь наполовину. Ребята из класса искусств уже пообедали и приступили к тестовому марафону. Без них в зале какая-то совсем другая аура — преобладают басовые звуки, внезапные паузы перемежаются хриплыми звуками голосов и скрипом скамеек. Глухие дети сидят в дальнем углу, им уютно в своём царстве жестов. Тор ушёл в компьютерный класс, чтобы попытаться спасти шкуру подруги. Он, конечно, очень умный, но Бруклин сомневается, что он сможет что-то изменить в списке.