— Мрачное место, — прошептала Моди. — Затаенное какое-то. Должно быть, здесь полно змей, даже и гадюки есть, во.

— Какая разница, гадюки или не гадюки, — отмахнулся Эйшо. — Для меня они все змеи… Не нравятся мне эти скользкие твари.

Моди уловила впереди на уступе движение и замерла:

— Лопоух, кажется, я ее вижу. Вон там, возле рябины. Вокруг корня обвилась. И ребенок при ней.

Они затаились за толстым стволом старой ели, напряженно вглядываясь в каменистую гряду.

— Как там пацан поживает? — спросил, мигая, Эйшо. — Я отсюда плохо вижу. Жив, не ранен?

Вождь землероек прищурился, козырьком поднес к глазам лапу:

— Шевелится. Значит, не укусила она его. Иначе был бы как полено. Но это гадюка, я уверен.

— Узор заметил? — спросила Моди, пытаясь высмотреть хоть что-то в траве под рябиной.

— Нет, отсюда узор не разобрать, слишком там темно, в тени. Но запаху чую, что гадюка.

Эйшо скептически покосился на Лог-а-Лога:

— Да брось, парень. Все червяки воняют одинаково. Червяком.

Но Лопоух не сдавался:

— Говорю тебе, это гадюка!

Моди урезонила их обоих решительным движением ушей:

— Хватит спорить, во. Лучше помогите мне сообразить, как спасти малыша. Если мы рванем туда напрямик, она сто раз успеет его укусить. Так что хватит о запахах, соображайте живее.

— Эх, сообразили бы мы лук со стрелами прихватить, — пожалел Лопоух.

— «Бы» нам теперь не помогут, — снова дернула ушами Моди. — Надо обходиться тем, что имеем. Эйшо, какие идеи у тебя там, под лобными перьями?

Эйшо крутанул громадными желтыми глазами:

— А вот я сейчас отойду чуть назад, да ка-ак взлечу, да ка-ак шарахну по этой гадине… Как по ящерке.

Прежде чем Моди и Лог-а-Лог успели ответить, филин уже быстро попятился и исчез из виду.

Вождь землероек возмущенно вздохнул:

— Вот всегда так, когда попытаешься посоветоваться с этим старым мешком перьев. Поползли вперед, мисс, потихонечку, пока он не нагрянул, поможем ему, чем сможем.

И они принялись красться к рябине, прячась за кустами и прижимаясь к камням. Им удалось незаметно для змеи подобраться к самому подножию уступов. Моди глянула вверх:

— Самая трудная часть, во, друг Лог-а-Лог. Еще шаг — и эта бандюга нас того, во-во… заметит.

Тут сверху раздался дикий вопль. Они услышали скрежет клюва Эйшо, леденящий кровь в жилах врага. Завопил малыш землеройка, зашипела змея.

Моди сорвалась с места и присоединилась к переполоху со своим воплем:

Вперед, ребята! С нами Эйшо! Кр-р-ровь и уксус! Еулалиа-а-а-а-а-а!

Песчаник под ногами оказался обветренным, гладким, для бега неудобным, но Моди и Лопоух неслись во весь опор. Они подскочили к месту схватки. Бой здесь разгорелся не на шутку. Филин схватил змею мощными когтями; мелькали клык да клюв, кольца змеиного туловища и крылья Эйшо. Вовсю вопил детеныш-землеройка, пытаясь уползти подальше.

Моди подхватила кроху и отпрыгнула с ним в сторону. Лопоух с выхваченной рапирой скакал вокруг, выискивая возможность нанести удар змее, не задев друга. Долго ему ждать не пришлось. Змея разинула пасть, чтобы впиться зубами в филина, и Лог-а-Лог погрузил рапиру в открытую пасть, в нёбо и мозг ее. Он тут же отпрыгнул в сторону, чтобы не попасть под удар хвоста. Эйшо не разжимал когтей, пока тело змеи не перестало дергаться. Лопоух вытащил рапиру из змеиной головы, вытер ее и отсалютовал филину:

— Достал, как раз перед укусом!

Филин презрительно глянул на труп змеи и смахнул его с уступа вниз:

— Перед укусом? Перед пятым или шестым.