Аббат Даукус, однако, проводил Табуру в Пещерный зал.

— Располагайтесь в этом удобном кресле у очага. Я позабочусь, чтобы вас не беспокоили. Кстати, если не секрет, какие мысли тревожат вас?

Табура потрепал лапу аббата, хрипло хохотнул:

— Мысли о моей воспитаннице Саликсе да о молодом Горасе. Заметили, как он на нее смотрел и как она на него поглядывала? Солнце и луна, бушующее пламя и тихое озеро. Судьбы их сплетены, я вижу это и стараюсь уберечь от невзгод.

Аббат вспомнил пару молодых барсуков, их взгляды. Он улыбнулся:

— Воистину вы мудрейший из мудрейших, дорогой Табура.

Табура одарил аббата одной из редких своих улыбок:

— Спокойной ночи, отец настоятель. Встретимся, когда солнце взойдет.

29

Моди, Рангвал и Орквил свисали с нижней ветви платана, подвешенные за лапы. Кончиками когтей лап они едва доставали до земли. Рядом дежурили четыре охранника: два горностая, куница и жирный хорек. Почему-то их не били, над ними не издевались. Виска и его нечисть расположились на полянке, не обращая внимания на пленных.

Орквил виновато пробормотал:

— Простите, ребята, это из-за меня.

Рангвал подмигнул ему:

— Брось, приятель, не мучай себя попусту. С кем такого не бывает… Правда, Моди, дорогая?

Зайчиха глянула вверх, на свои связанные лапы.

— Что верно, то верно, друг. Я этого трижды клятого лиса вовсе не заметила. Экий, дьявол его побери, проныра, во!

Орквил не мог подавить дрожи в голосе:

— Они небось выдумывают сейчас для нас страшные пытки.

Рангвал скрипнул зубами:

— Ух, показал бы я им, не будь я здесь подвешен, как белье на просушку.

Моди с ним согласилась:

— Твари трусливые. Не будь я привязана, я бы им сейчас наломала костей…

Рангвал повернул голову к Моди:

— Давай их маленько подразним.

Орквил озадачился:

— Как?

Рангвал подергался, разминая затекшие конечности.

— Ты послушай — и поймешь. Моди, дорогая, не желаете ли открыть бал?

Моди повысила голос, чтобы было слышно всем, и начала:

— Они оставят нас здесь висеть до старости, потому что боятся нас, во!

Один из стражников поднялся и направился к Моди:

— Заткнись, кролик! Кишки выпущу!

Моди сделала замысловатый кульбит, и стражник отлетел кувырком, получив мощный удар лапой в горло.

— Ха-ха! — подключился Рангвал. — Видели такого идиота? Подходи, следующий! Давайте, быстренько в очередь, по одному подходить, не толпиться!

Несколько разбойников Виски встали, лапы их потянулись к оружию.

— Сидеть! — рявкнул Виска. — Не мешать! Я мыслю.

— Но они нас оскорбляют, кэп! Нельзя им этого разрешать.

Виска пригнулся к Ферти и отвесил ему оплеуху:

— Тебя, дурака, ничем не оскорбишь. Заткнись!

Нечисть опустилась на место, мрачно вслушиваясь в буйные выкрики пленников.

Приободрившийся Орквил подключился к двоим своим друзьям:

— О-го-го! Я ростом невелик, но норовом ужасен! Налетай все разом, раскр-р-рошу!

Взбешенный Виска схватил кусок веревки и затянул на конце узел.

— Они мне нужны живыми, но шкуру-то им можно и попортить. Сейчас они заговорят по-другому.

Тут к Виске подскочил горностай Пятая Нога. Он как раз стоял в карауле.

— Капитан, с тобой там говорить желают.