Третий аппарат — это тот самый «Vertu», на который несколько минут назад звонил Григорович. Это номер для самых близких соратников. Можно, конечно, сказать «друзей», но это не совсем точное определение. Кузнецов давно уже находился в таком положении, когда понятие «дружба» упраздняется самой жизнью.

С недавних пор у Алексея Степановича появился и четвертый телефон. В его книжке был всего один номер.

Кузнецов поднес трубку к уху. Несколько коротких гудков — и на другом конце линии ответил очень знакомый голос.

— Все идет по плану, — сказал Алексей Степанович. — Вы готовы продолжать? Хорошо, тогда я свяжусь с вами в ближайшее время — возможно, даже сегодня.

* * *

Работа встретила Кузнецова суетой и напряжением. Ему показалось, что это напряжение заметно еще на подступах к зданию. Серебристая башня «Энергогаза», построенная японским архитектором-модернистом, сегодня казалась тусклой и даже перекосившейся. Алексей Степанович зажмурился и провел рукой по лицу, отгоняя наваждение. Более ярким небоскреб не стал, но теперь винить в этом можно было разве что пасмурное утро, а никак не китайцев, прекративших работу над Южной ниткой.

«Бентли» генерального директора «Энергогаза», сопровождаемый тремя автомобилями охраны, подрулил к шлагбауму, ведущему на территорию вокруг здания. Красно-белая планка поднялась, пропуская почетного гостя. Охранник в военной форме без опознавательных знаков все-таки взял под козырек — очевидно, сказывалось армейское прошлое. Кузнецов не удержался от снисходительной улыбки — эти люди так верили в собственную значимость, что было даже как-то приятно.

Автомобили охраны — все, кроме одного, свернули в сторону перед въездом на подземную стоянку. Передовой джип — тяжелый лакированный «ниссан» — отправился перед «бентли». Прежде чем Кузнецов выйдет из своего автомобиля, охрана должна оказаться снаружи. Вообще, чистая формальность. Безопасность внутри «Серебряной башни» была выше, чем в Кремле. И это отнюдь не хвастовство — служба безопасности Алексея Степановича стоила ему огромных денег, но отрабатывала каждый рубль, затраченный на свое содержание.

Кузнецов вышел через регламентные три минуты после охранников. К этому моменту в гараже уже никого не было. То есть охрана никуда не девалась, но у Алексея Степановича был маленький пунктик относительно любой обслуги: она должна быть незаметной. Это касалось и охраны в здании «Энергогаза».

Григорович встретил Алексея Степановича прямо на выходе из гаража. Кузнецов протянул ему руку, здороваясь.

— Ну, если уж ты меня так встречаешь, то, значит, дела совсем плохи! — воскликнул Кузнецов.

Артур покачал головой и ответил:

— Дела как сажа бела! Чертовы узкоглазые, надо же было так нас подставить!

— Не нервничай, главное, — покачал головой Кузнецов. — Когда начинаешь нервничать, обязательно делаешь какие-нибудь косяки. А нам сейчас это непозволительно.

— Ну можно подумать, ты сейчас спокоен, как гранитный валун, — поддел начальника Артур.

Кузнецов развел руками.

— Я постарался все свои нервы по дороге растерять. Потому что сейчас у нас с тобой работа. Не расскажешь подробней, что произошло?

Артур стал рассказывать. По большому счету, он не добавил ничего существенного к тому, что уже сказал по телефону. Китайцы получили указания сегодня, в пять тридцать по Москве. И показали, что с дисциплиной у них все более чем замечательно. Не прошло и десяти минут, как весь личный состав работников «Фучжоу билдинг» был уже на ногах и приступил к сворачиванию оборудования.