Как все быстро происходит! Харпер с трудом оторвался от ее рта и, задыхаясь, потерся щекой о ее щеку.

— Анни, — прошептал он. — Господи, Анни!

Он поднял голову и посмотрел на нее. Она трепетала в его объятиях, глаза ее были закрыты.

— Анни? — большим и указательным пальцем он приподнял ее подбородок.

Она медленно открыла глаза, и он утонул в этих синих глубинах, полных страсти.

— Может, мне остановиться? — спросил он хрипло, и сердце его замерло вдруг в ожидании ее ответа.

Анни облизнула губы.

— А ты хочешь остановиться?

Ее взгляд, ее влажные припухшие губы, ее голос — все это не оставляло у Харпера никаких сомнений.

— Ни за что.

Анни смотрела в его ласковые серые глаза и чувствовала, что мир вокруг переворачивается с ног на голову. Десять лет жить с другим мужчиной, ощущая себя бесчувственным существом! Десять лет вины и безысходности! А теперь Харпер здесь, он хочет ее, и никакой вине, никакой боли не остановить ее внезапную страсть.

Она обвила его шею руками и встала на цыпочки. Его волосы, словно гладкий шелк, струились меж ее пальцев.

— Ну так продолжай! — прошептала Анни прямо в его полуоткрытые губы.

Внутри нее словно вспыхнул яркий факел, пылавший и терзавший ее при каждом движении его жадного рта, при каждом прикосновении его рук. Напуганная собственной прорвавшейся страстью, она крепче прижалась к нему, мысленно подгоняя его и в то же время моля, чтобы эта близость не кончилась.

Ее призыв опалил Харпера огнем. У него колотилось сердце и дрожали руки, когда он ласкал ее грудь. Анни выдохнула и отпрянула, и он со страхом подумал было, что зашел слишком далеко.

— Нет, — страстно прошептала она. — Пожалуйста, — Анни притянула его руки обратно к своей груди, прижав их как можно крепче. — Пожалуйста!

Чувства, неожиданно сильные, кипели в нем. Он не хотел находиться под их гнетом. Он хотел свободы от мук, которые она причиняла ему. Он не хотел думать о прошлом или будущем, о последствиях и о сыне, который, возможно, никогда не при знает его. Он хотел лишь раствориться в ней.

Харпер оставил ее губы и стал покрывать поцелуями шею, отогнув ворот свитера.

— Как давно, — прошептал он, — я мечтал о том, как возьму тебя на руки, унесу наверх, и утону в тебе, и буду любить тебя, покуда мы оба не сойдем с ума.

Продолжая целовать ее шею, Харпер приподнял свитер, руки его скользнули внутрь, и он задрожал, чувствуя под своими ладонями шелковистое тепло ее грудей.

— Пожалуйста, Анни, позволь мне сделать это сейчас. Позволь.

Ее пальцы впились в его плечи.

— Да, — не то прошептала, не то простонала она. — Да!

От ее ответа, отдавшегося у Харпера внутри словно выстрел, у него будто выросли крылья. Он с невероятным трудом оторвался от ее обнаженной груди, поднял Анни на руки и понес наверх.

Харпер уже знал расположение комнат в доме и уверенно распахнул плечом дверь комнаты. Войдя внутрь, он закрыл дверь, затем подошел к кровати и опустил на нее свою драгоценную ношу.

В комнате царил полумрак, но все же света было достаточно, чтобы он сумел прочесть желание в ее глазах. Харпер обнял ее и снова поцеловал. Последнее, что он отчетливо подумал, — надо бы лечь. Тут она вернула ему поцелуй.

Господь Всемогущий, им никогда не было так хорошо вдвоем! Неужели это происходит с ним в действительности? Или всего лишь волшебный сон?

Харпер помог ей стянуть свитер через голову, в то время как Анни расстегивала пуговицы на его рубашке.