Неожиданно одним сильным движением Логан схватил Брайони под мышки и поставил на ноги. Это произошло так быстро, что кожаная куртка упала с ее плеч и девушка предстала перед ним нагая. Тонкое, гибкое тело Брайони мерцало тусклой жемчужной белизной при неярком утреннем свете. Логан, прищурившись, окинул ее взглядом и пристально посмотрел в глаза.

– Только одного я не позволял себе никогда, – сказал он низким, напряженным голосом. Его руки сжали плечи Брайони. – Я никогда не убивал невиновных. Моими жертвами были воры, бандиты и убийцы. Меня нанимали, чтобы разбираться с такими людьми. Время от времени меня вызывают на поединки всякие глупые парни, стремящиеся сделать себе имя, убив знаменитого Техасца Джима Логана. Чем известнее я становился, тем чаще мне приходилось участвовать в подобных поединках, к несчастью для опрометчивых ковбоев, желавших приобрести популярность за мой счет. – Он плотно сжал губы. – Я должен был убивать их, чтобы выжить. Я никогда не убивал порядочных, честных людей. Только преступники имели основание меня бояться или те сумасшедшие недоумки, у которых хватало мозгов стреляться со мной. Если ты слышала обо мне что-то иное, то это ложь и сплетни.

– Если то, что ты говоришь, – правда, – тихо произнесла Брайони, – то почему ты убил моего отца?

Наступила тишина. Логан резко отпустил плечи девушки и посмотрел ей в глаза посуровевшим взглядом.

– Ах да, твой отец, – сказал он хрипло.

Брайони промолчала. Она с состраданием выслушала его рассказ, отчаянно пытаясь понять, что заставило этого человека избрать жизнь, полную насилия. Ей показалось, что она угадала под холодной, безразличной внешностью ранимую душу, испытывающую горечь одиночества, но она не могла смириться с его выбором, с профессией, которая отрицала все принципы, по которым жила сама. Брайони была воспитана в духе неприятия насилия, а Логан применял его чуть ли не каждый день.

Она считала, что должна быть неотъемлемой частью окружающего мира, а он был угрюмым одиночкой без друзей и близких, жившим в свое удовольствие и добивавшимся благоговейного страха от других. Кроме того, между ними существовало еще одно существенное различие. Брайони верила в настоящую, большую любовь и в то, что однажды встретит единственного, прекрасного мужчину, а Логан использовал женщин только для удовлетворения своих плотских желаний. Она сочувствовала ему и жалела за годы, прожитые им с душевной болью и чувством вины, но она не одобряла его и не могла простить ему ту жизнь, которую он для себя выбрал.

Момент их близости прошел, и барьер, разделявший их прежде, снова возник. Брайони знала, что должна забыть чудесную страсть, которую она познала прошлой ночью, и задушевный разговор, произошедший между ними этим ранним утром, когда они говорили друг с другом как любовники и друзья. Но прежде она должна была получить ответ на свой вопрос. Логану придется рассказать, за что он убил ее отца.

– Скажи мне сначала одну вещь, Брайони, – обратился к ней Логан. – Насколько хорошо ты знала Уэсли Хилла?

– Что ты имеешь в виду? Он был моим отцом!

– Это мне известно. Но как хорошо ты его знала? Что он был за человек? Скажи мне, что ты вообще знала об этом человеке?

Застигнутая врасплох его вопросами, Брайони отступила на шаг назад, внезапно ощутив свою наготу. Она поспешно начала одеваться. Логан безразлично наблюдал за ней, скрестив руки на груди. Натянув на себя грязные джинсы и рубашку, девушка выпрямилась, закручивая на затылке блестящую гриву своих черных волос, и гневно посмотрела на Техасца.

– Если тебе так необходимо это знать, то большую часть своего детства, с тех самых пор как умерла моя мать, я провела в пансионе, так что я не слишком хорошо знала отца.