Хромая, Логан приблизился к ней.

– Брайони, моя Брайони, – произнес он слабым голосом, прижимая девушку к себе.

Она обхватила его руками, сотрясаясь от рыданий.

– Я знаю, Брайони, я знаю, тяжело убивать человека, особенно того, кто когда-то немало значил для тебя…

– Нет! – неожиданно закричала она, вскидывая голову и глядя Логану в глаза. – Нет, это не так! Я убила бы его снова – всех их, если бы могла! Я должна была помочь тебе… спасти тебя! – Ее зеленые глаза заволокло слезами. – О, Джим, я так люблю тебя! Если бы с тобой что-нибудь случилось, я не перенесла бы этого!

Джим посмотрел на нее долгим взглядом. Впервые его сердце заколотилось в невероятной надежде.

– Брайони, – хрипло сказал он. – Я люблю тебя… в моей жизни нет больше места для других женщин… и не будет никогда!

Он поцеловал ее, вложив в поцелуй все оставшиеся силы, всю невостребованную любовь, скопившуюся в сердце. Брайони закрыла глаза, жадно ловя его губы, с замиранием ощущая, как страсть переполняет ее, сметая последние сомнения на своем пути. Неподражаемое, восхитительное чувство любви охватило ее душу и тело, и казалось, у него нет ни конца, ни начала.

Все же они оторвались друг от друга, и, прижимая девушку к себе, Логан спросил, заглядывая ей в глаза:

– Значит, для тебя больше не важно, что я застрелил твоего отца?

Неужели это действительно так? Сердце подсказало ей ответ. Уэсли Хилл был преступником, бессовестным, жадным вором, человеком, который наживался, обкрадывая соседей, а в довершение всего убил свою любовницу. Он никогда не был ей настоящим отцом. Брайони не могла придумать ни одного доброго слова в его защиту. Она взглянула на Джима, за циничной, высокомерной внешностью которого скрывалась душа, способная на любовь и понимание, душа истинного джентльмена. Вся глубина ее чувства отразилась в ее глазах, и она ответила мягким, полным любви голосом:

– Нет, Джим, не важно. – Брайони нежно коснулась пальцами его лица, покрытого синяками. – Теперь… уже не важно. Я была бы сумасшедшей, если бы отвергла твою любовь. Мой отец не стоит такой жертвы. Сейчас я это понимаю.

Невзирая на боль и усталость, Джим улыбнулся. Они стояли вдвоем посреди залитого кровью плато, окруженные телами врагов, и тем не менее ему казалось, что он заново родился, что ему дарован шанс быть счастливым.

Логан погладил черные как смоль кудри женщины, которую держал в объятиях, сознавая, что этим невероятным счастьем обязан ей, его милой, замечательной Брайони с изумрудными глазами и медовыми губками. Джим поцеловал ее в макушку.

– В таком случае, красавица, – протянул он своим обычным ленивым голосом, – полагаю, нам осталось только пожениться.

Светлая улыбка озарила лицо Брайони.

– Да, мистер Логан, полагаю, вы правы.

Глава 26

Брайони лениво нежилась в большой фарфоровой ванне у себя в спальне. Это было ее последнее купание здесь, а предстоящая ночь должна была стать ее последней ночью на ранчо отца. Завтра утром она станет женой Техасца Джима Логана.

Девушка радостно вздохнула, откидываясь на спину в душистой воде. Десять дней прошло с того ужасного рассвета на отвесном плато в Твин Барз, и за это время в ее жизни произошли большие перемены. Пропавшее признание ее отца, разумеется, было обнаружено за подкладкой розовой шляпки с черными перьями, принадлежавшей Дэйзи Уинстон. На основании этого документа Мэг Донахью, Расти Джессап и несколько их соучастников были признаны виновными в многочисленных преступлениях, в том числе и в покушении на Брайони и Джима, и их отправили в тюрьму в Тусоне.

Брайони распродала ранчо по кускам ближайшим соседям и Сэму Блэйку в том числе.