Поначалу мягкие сиденья в дилижансе казались удобными, но после нескольких часов непрерывной езды Брайони начала ощущать каждый камешек, случайно попадавший под колесо, от тряски у нее заломило тело. Все время ее занимал вопрос, как она будет спать в сидячем положении, и вскоре ответ пришел сам собой – никак, в лучшем случае очень плохо. Всю первую ночь Брайони то и дело просыпалась от любого резкого движения дилижанса, и к утру она чувствовала себя полностью разбитой. Любое движение было для нее мучительно.

Остальные пассажиры переживали такие же трудности. Все предпочли ехать днем и ночью ради того, чтобы скорее добраться до цели своего путешествия, и, когда на рассвете после первой ночи горизонт порозовел за окнами дилижанса, каждый из них пожалел о своем выборе. На почтовой станции измученные, сонные люди наконец с облегчением ощутили твердую землю у себя под ногами. Здесь их ждал ничтожный завтрак: хлеб без масла, кусок сушеной солонины и чашечка горького кофе без сахара. После короткой передышки пассажиры вынуждены были снова занять свои места и продолжить путешествие. Многие из них начали сомневаться, смогут ли выдержать такую пытку целых две недели, однако постепенно притерпелись к неудобствам путешествия и даже научились урывать несколько часов сна в течение ночи.

Дни проходили однообразно. Когда Брайони надоедало играть в вист и юкер, она погружалась в созерцание пейзажа, который менялся день ото дня. Они уже миновали уступчатую горную гряду Озарк и въехали на индейскую территорию, постепенно продвигаясь в глубь пустынных прерий Техаса и обширных, несколько пугающих своей дикостью просторов Нью-Мексико. Мирных фермерских домиков Миссури больше не было видно. Земля, по которой теперь путешествовала Брайони, была безлюдной и неприветливой, но тем не менее захватывающе красивой в своем девственном, необузданном великолепии. Когда дилижанс прокладывал себе путь по узким и опасным горным дорогам и гигантские рыжие валуны высились с обеих сторон, подобно каменным стенам, упиравшимся в далекое небо, Брайони ощущала странную дрожь во всем теле, от восторга и трепета мурашки бежали у нее по спине. Какими маленькими и незначительными казались теперь она сама и остальные пассажиры и их дилижанс по сравнению с пугающей своим величием природой! Это трепетное чувство не покинуло Брайони и тогда, когда горы остались позади и дилижанс продолжил свой путь по голой бескрайней пустыне. Раскаленное солнце ослепительно сияло на ярко-голубом небе. Здесь, на западе, природа казалась устрашающе сильной и могущественной. Девушке оставалось только надеяться, что она сумеет выжить на этой суровой и грозной земле.

День ото дня между пассажирами возрастало дружеское расположение, за исключением дам из семейства Оливер, которые продолжали держаться обособленно и относиться с презрительной холодностью к остальной компании. Брайони чувствовала искреннюю привязанность к доктору Брэди и к Скоттам и всегда с удовольствием готова была помочь Марте управиться с детьми, рассказать им забавные истории, которые она сама выдумывала, успокоить, если они ушибались ненароком при слишком сильной тряске, укачать у себя на руках, когда малыши не могли уснуть. Брайони вместе с доктором Брэди затаив дыхание слушала рассказы Тома и Марты о жизни на западе, желая заранее узнать как можно больше об этом крае.

Однажды вечером, вскоре после того, как они миновали Эль-Пасо, доктор Брэди стал расспрашивать Тома о беззаконии, которое, по слухам, царило в этой части страны.

– Неужели все действительно так плохо, как рассказывают, – поинтересовался он, – или же разговорами о бандитах и головорезах просто пытаются запутать городских жителей, подобных мне?

Том покачал головой:

– Мне жаль говорить вам об этом, док, но большинство таких историй действительно правда. Золотая лихорадка привлекла в Калифорнию множество всякого сброда, воров, опустившихся бродяг, жаждущих быстрой наживы.