|
Ей пришло в голову, что это она была дурочкой, потому что только сейчас поняла, какие мысли витали в голове Торна. Он думает, будто бы она знала о том, что Барис и Дракон – одно и то же лицо. И только сейчас принцесса начала понимать, какой слепой она оставалась все это время. Теперь же многое становилось ясным… И связь Бариса с Левеллином, и его яростное желание освободить Уэльс от ига Англии. Отдельные факты всплывали у нее в памяти. Она вспомнила посыльного, который приехал к Барису в ту последнюю ночь в Мервине, его озабоченность и поспешность, его отказ сказать ей, куда он направляется. Он так часто отлучался, как до смерти отца, так и после. Без всякого сомнения, уже в те времена Барис скрывался под маской Дракона.
Шана глубоко вздохнула. – Торн, я не знала, что Барис это и есть Дракон. Но ее чувство собственного достоинства еще больше заставило его закипеть. Он вскочил со стула, приподнял за подбородок ее лицо и заговорил так, что задрожали стены. – Однажды я посмотрел тебе в глаза и подумал, что ты говоришь правду, Шана. Ты же так убедительно лгала, а в это время твои люди ждали меня, чтобы укоротить мою жизнь на этой земле. Поэтому, боюсь, что тебе придется простить меня, но я с трудом верю твоим словам, которые слетают у тебя с губ с такой готовностью. Выражение его лица стало отчужденным и непреклонным: Шана не чувствовала в нем никакой податливости, ни на йоту. Она тряхнула головой, а в голосе послышались слезы. – Чего ты от меня хочешь, Торн? Поклясться перед Богом? Хорошо, я так и сделаю. Я не знала, что Барис – это Дракон. Он скрывал от меня это, Торн! Клянусь Пресвятой Девой, я не знала этого! Он не поверил ей. Шана поняла это по тому, как граф сжал свои губы. Рыдание вырвалось из груди девушки. Этот душераздирающий звук, словно ножом резанул сердце графа. – Как ты можешь сомневаться во мне? Я убила человека, своего соотечественника, чтобы ты остался в живых! Неужели это тебе ничего не говорит? Его руки опустились ей на плечи. Поставив девушку напротив себя, Торн держал ее почти грубо: – Да, – яростно сказал он. – Ты думаешь, меня не преследует эта мысль? Поступив так, ты изменила, полностью изменила мое представление о тебе. Я считал тебя эгоистичной, жадной и неспособной заботиться о других! О, я ничего не говорил, потому что знал, что это причинит тебе боль. Но каждый день с тех пор я постоянно думаю, почему ты так поступила, когда могла избавиться от меня, освободиться от меня навсегда и спокойно вернуться в Мервин! Может быть, мне стоило задать себе другой вопрос? А? Почему ты убила того человека, чтобы я остался жить и что это значит для тебя? Шана неожиданно онемела, ужаснувшись той буре чувств, которую вызывал этот человек. Он приводил ее в ярость, доводил до бешенства! Принцесса ясно вспомнила, как увидела его лежащим, истекающим кровью, беспомощным, бледным и неподвижным. И тогда она меньше всего думала о ненависти. Совсем другие чувства владели ею, и она боялась назвать их самой себе… – Я сделала это потому, что ты – мой муж. К своему ужасу Шана заметила, что голос не слушается ее. Это прозвучало как страстное признание, произнесенное полушепотом. – И только поэтому? Продолжайте, принцесса, должна быть другая причина. В конце концов, я человек, которого вы больше всего не любили. И мне кажется странным, что вы так поразительно изменились. Его холодность пронзала Шану насквозь. Всегда он подстрекал и подталкивал ее, это происходило и сейчас. Каким-то образом девушка сдерживала себя, чтобы не разразиться слезами, хотя в душе у нее все клокотало от негодования й обиды. Она схватила графа за тунику. – Почему ты такой жестокий? – воскликнула Шана. – Почему ты держишь меня на расстоянии, тогда как я готова отдать тебе все, что имею… всю себя? Торн натянуто улыбнулся. |
