Искушение отбросить негодование и припасть к ее сладким, мягким, нежным губам было непреодолимым. Но его железная, собранная в кулак воля не позволила ему этого. Джеффри, похоже, был настроен поверить ее заявлению, что она не знала, что под кличкой Дракон скрывается Барис. Но Торн был полон желания узнать правду, и он решил, что сейчас ее узнает.

С этой мыслью граф ушел из зала и направился прямо к тюрьме. Подойдя, он дал знак страже открыть дверь в темницу Бариса. Через минуту он уже вошел туда.

Камера была тесной и холодной, свет пробивался через решетку, расположенную высоко над дверью. Пленник сидел на полу, прислонившись спиной к сырой каменной стене.

Барис медленно поднялся, когда увидел, кто стоял напротив.

– Лорд Вестен, – сказал он, подчеркнуто низко поклонившись. – Вы оказываете мне честь своим присутствием.

Глаза Торна сверкнули. Валлиец не выказывал покорности ни в голосе, ни в манере держаться.

– Вы устроили нам веселую охоту в течение многих месяцев, – холодно заявил граф. – Но все рано или поздно кончается, так же и ваш маскарад с Драконом.

Барис напряженно улыбнулся.

– Но это вовсе не значит, что люди перестанут сопротивляться. Мой народ не сдается так легко.

– Ах, да, вы же упрямцы. Я это хорошо знаю. Вспоминаю, что в Мервине вы чувствовали себя таким умным, понимая, что я вижу вас во плоти. И мне в голову не приходило, что вы и были тот самый Дракон. Представляю, как вы смеялись потом с небезызвестной принцессой!

Когда Торн закончил говорить, то уже не мог сдерживать свою ярость.

Барис напрягся. Казалось, что его гнев не имеет границ, когда он узнал, что граф-бастард сбежал из Мервина, похитив при этом Шану и сделав ее своей женой. И конечно, его роль Дракона была своего рода местью и заключалась в том, чтобы направить свой меч и ум против графа в этой игре между Англией и Уэльсом.

– Вы ведете себя так, словно вы один пострадали, – сказал Барис, не скрывая горечь. – Но я хотел бы вам напомнить, милорд, что это вы похитили мою невесту!

– А мне хотелось бы напомнить вам, что она – моя жена, и при всем при этом спасла свою хорошенькую шейку. Что, если король вдруг узнает, что она скрыла, кто вы такой? И тот факт, что она моя жена, – ее единственное спасение!

Барис весь побледнел.

– Шана ничего не знала, ничего! И вы ошибаетесь, если думаете иначе.

Торн скривил губы.

– Что?! Вы хотите сказать, что она не знала о нашем маскараде?

– Да, – горячо сказал Барис. – Никто, кроме нескольких верных друзей и принца Левеллина не знал об этом, так как дело было довольно опасным. И если бы все было так, как вы говорите, то есть я сообщил бы Шане об этом, то таким образом я поставил бы ее под угрозу. Я никогда не стал бы так рисковать! Я ее слишком люблю, чтобы подвергать опасности ее жизнь.

Их взгляды столкнулись, и мужчины замолчали. Казалось, что время тянулось бесконечно долго, а в воздухе ощущалось огромное напряжение.

Торн ожидал, что Барис встанет на защиту Шаны, но чего он не ожидал, так это того, что поверит ему. Даже в такой ситуации граф понимал, что Барис не лжет…

Нет, Барис не лгал. Торн не мог не поверить в пламенное заверение пленного рыцаря, что Шана невиновна в обмане, что она не знала, кто был Драконом.

Торн сжал губы, ему, собственно, и нужно было услышать заявление Бариеа. Это все, что он хотел знать.