Торн наклонился и ловко и быстро намылил ее изящную спину и плечи. Шана замерла, боясь пошевелиться, боясь даже дышать. Его руки скользили по ее покатым плечам и груди, затем – по ее рукам, опуская их на края ванны.

Пульс Шаны застучал в бешеном ритме. Теперь граф уже стоял перед ней. Небрежно он отбросил ткань в сторону. Краешком глаза принцесса видела, как Торн обильно намылил руки. Она громко вздохнула, когда его тонкие длинные пальцы скользнули по ее грудям, отчего они затрепетали и набухли, словно бутоны. Граф наклонился и прижался губами к ее затылку. Снова и снова кончиками пальцев он водил вокруг ее возбужденных грудей, приближаясь, но, почти не касаясь их трепещущих вершин.

Его шепот, томный и хриплый, раздался у нее над ухом…

– Ты убеждала меня, что можешь терпеть мои поцелуи, только представляя, что я Барис. Скажи мне, принцесса, это все еще правда?

Она ответила прерывисто дыша.

– Нет, – слабо сказала она. – Это никогда не было правдой.

Шана положила голову ему на плечо. Торну нужно было только слегка наклониться, чтобы своими губами накрыть ее рот, удивительно нежный и притягательный. И когда он поднял голову, девушка почувствовала себя обделенной, потому что ждала поцелуя.

– Это очень радует меня, моя милая. Это меня очень радует. И, все же, мне хотелось бы знать… Когда я ласкаю и прикасаюсь к тебе в этом месте, – его дьявольские пальцы гладили кончики ее грудей, поднимая соски до болезненного возбуждения так, что у Шаны вырвался стон, – ты тоже закрываешь глаза, чтобы увидеть своего возлюбленного Бариса?

Он не дал ей возможности ответить, продолжая низким и грубоватым голосом:

– Мне хотелось бы знать, желаешь ли ты Бариса, когда я глубоко погружаюсь в тебя, так глубоко, что уже не знаю, чья кровь бешено пульсирует: твоя или моя?

Шепот был соблазняющим. Ее сердце застучало еще сильнее. Шана трепетала, подумав о том, что они делали, что она позволила ему делать. Девушка подумала, что любила Бариса всем своим существом, но никогда не могла бы себе представить, что Барис ласкал бы ее так, как Торн ласкал сейчас.

Сильная и одновременно нежная рука коснулась холмиков ее грудей, впадинки на животе, добралась до нежных волос, охранявших ее самую большую драгоценность. И пальцы Торна посягали на эту драгоценность, на это сокровище, и глубоко и плавно погрузились в горячее лоно принцессы. От этого дерзкого, грабительского набега Шана лишилась речи и со стоном разжала в воде свои красивые ноги. Страсть горячила ей кровь, затуманила разум, вызывая при этом единственное желание испытать все то новое, что Торн осмелится предложить, почувствовать оглушающее давление его плоти.

– Скажи мне, милая, это о Барисе ты мечтаешь? Бариса ты желаешь?

Кончики его пальцев слегка задержались на ее грудях, и Шана ощутила болезненно сладкое чувство, полностью охватившее ее. У девушки возникло такое впечатление, что граф достал прямо до сердца, и она не могла больше устоять. Полусознательно она повернулась и бросилась к нему в объятия.

Ее губы прошептали у его шеи:

– Это всегда был ты, Торн, а не Барис, – сказала она дрожа. – Только ты, Торн, только ты…

Ее признание словно подтолкнуло его. Он схватил девушку и прижал к себе, его пальцы запутались в роскошных волосах принцессы, рассыпая их, словно золотой водопад. Торн поймал ее рот своими губами, давая волю ее страсти, сметающей все на своем пути.

Вода скатывалась с ее тела, кода он выхватил принцессу из ванны.

Шана вся дрожала, но не от холода, так как была укутана в льняное полотенце, а от возбуждения.

Затем Торн вытер ее и понес в кровать.

Девушка не могла оторвать взгляда от рыцаря, когда он отошел, и наблюдала, как он нетерпеливо начал раздеваться.