Они долго ехали, почти два дня. И только потом, позже, Грифин пожалел об этом своём решении. Если бы он только знал, он бы просил, умолял бы ее, чтобы они отправились в Вестен…

Потому что Мервина уже не было.

Пораженные и оцепеневшие, путники смотрели на развалины того, что еще недавно было Мервином.

Солнце, казалось, издевалось над ними, ярко светив в небе во всем своем великолепии. Стены, которые когда-то оглашались детским смехом и радостью, представляли собой обуглившиеся поленья, грудой валявшиеся на земле.

От Мервина осталась кучка пепла.

Задыхаясь, Шана закричала и соскочила с коня. В отличие от Лэнгли Мервин не был каменным. Его строили из дерева. Везде полыхали пожары, поэтому приходилось быть особенно осторожными. Принцесса не ожидала, что увидит свой город, сгоревшим дотла…

Но как ни странно, большинство конюшен остались целы.

Из покосившихся ворот выглянула старая женщина. Это была Магда, помощница повара. Спотыкаясь, она с криком побежала к Шане.

– Леди Шана! Во имя всех святых. Мы уже и не ожидали увидеть вас снова!

Слезы радости и одновременно горечи лились у нее из глаз.

– Магда, о, Магда! Спасибо Господу, ты жива. Я думала, что все пропали.

Женщина продолжала плакать.

– О, миледи, это было ужасно. Они налетели так же, как и прошлый раз. Только на этот раз они все подожгли.

– Они?

– Да, миледи, английские свиньи. Но теперь здесь никого нет, они все ушли.

– Англичане… – Шана сложила руки на груди. – Магда, ты не знаешь, это были те же самые люди, что и раньше?

Старая женщина покачала головой.

– Не могу этого сказать. Но я уверена, что это были англичане. Только по милости Божьей мальчик, конюх Деви, и я уцелели, так как успели спрягаться, пока они нас не заметили.

Магда рассказала, что она и Деви теперь находятся у сестры в деревне. Они вернулись сегодня, чтобы собрать оставшийся урожай в огороде. Шана долго еще не могла прийти в себя, когда она, сэр Грифин и Седрик остались одни.

Седой рыцарь нежно коснулся ее руки.

– Леди Шана…

Она не обратила на него внимания. Ничего не видя перед собой, девушка шла вперед. Кровь стучала у нее в висках. Она упала на колени, а сердце обливалось слезами.

– Будь ты проклят, Торн, я никогда тебя не прощу! – рыдала она. – Никогда!

Торн решил, что никогда себе этого не простит. И только когда ярость, охватившая все его существо, улеглась, граф понял, что он не отослал Шану прочь, а просто перевез ее в другой дом.

Снова и снова слова, которые он бросил ей, терзали его совесть. Какое у нее было лицо, когда она выбежала из комнаты, безжалостно затравленная им! Она представала перед ним снова и снова, с большими горящими глазами, полными боли и слез.

Я ОТПРАВИЛ БЫ ВАС ЗА МОРЕ, ПРИНЦЕССА, ЕСЛИ БЫ МОГ… ЕСЛИ БЫ ВСЕ ЗАВИСЕЛО ОТ МЕНЯ, Я БЫ НИКОГДА НЕ ЖЕНИЛСЯ. НО, СЛАВА БОГУ, НАМ НЕ ПРИДЕТСЯ БОЛЬШЕ ТЕРПЕТЬ ДРУГ ДРУГА!.. О, ОБЕЩАЮ, ПРИНЦЕССА, Я ПРИЛОЖУ ВСЕ УСИЛИЯ, ЧТОБЫ МЫ И ВПРЕДЬ НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ ЖИЛИ КАК МУЖ И ЖЕНА.

Чувство вины, словно ножом резануло его сердце. Только Господь Бог знал, что он не хотел сделать ей больно… или все же хотел?

Глубоко в душе граф понимал, почему Шана отпустила Бариса. Но он не смел и подумать, что она хотела бросить ему вызов или унизить его. Действительно, необходимость защищать – могучая сила. Такая же сильная, как и любовь, с горечью признал Торн.

Лорд Ньюбери злился, проклиная жену графа.

– Она освободила пленника короля! – обвинил он ее. – Это преступление, такое же, как совершил Дракон! Она заслужила десять ударов кнутом, нет, даже двадцать!

Торн остановил его своим взглядом.