Торн остановил его своим взглядом.

– Вы превышаете свои полномочия, – резко сказал он. – Я распоряжаюсь здесь войсками, а не вы, лорд Ньюбери. Вы можете успокоить себя тем, что моя жена получит заслуженное наказание.

Ньюбери сбавил свой тон, а граф молча заметил его яростный взгляд. Но, даже находясь в таком скверном настроении, в какое его привела любимая жена, он готов был прежде умереть, чем позволить причинить ей боль.

Но Торн не доверял Ньюбери, и именно этим было обусловлено решение отправить Шану в Вестен.

Возможно, устало размышлял он, нужно было, и сказать ей об этом. Но, увы, когда Торн ее видел, то не мог сдержать свой язык. Гнев кипел в графе, словно бурлящий поток, и словно какой-то демон подстрекал его на безжалостные колкости и оскорбления.

Но не в характере Шаны было сидеть смирно, когда он выплескивал на нее свой гнев. И вот, никогда не прекращающаяся война между ними вспыхнула снова.

Ах, если бы он не был так разгневан, то, возможно, сдержал бы себя.

Но нет сильнее боли, чем боль, причиненная предательством. От сотворенной несправедливости у него все переворачивалось внутри. Его останавливал внутренний голос, который кричал, что Шана сохранила верность ему, Торну, а не Барису, человеку, которого она когда-то любила.

Сердце графа сжималось, так как этот вопрос терзал его душу, словно острый шип. Но любит ли она его еще?

Уже четыре дня Торн был мрачнее так, что даже Джеффри забеспокоился о его душевном состоянии. Однажды вечером граф широким шагом направился из конюшен, полный решимости найти успокоение в бокале вина, как он это делал после отъезда принцессы. Он так был поглощен своими мыслями, что не сразу услышал взволнованный крик.

– Милорд, милорд, постойте.

Он обернулся и увидел, чтво Седрик соскочил со своей чалой лошади. Он был с головы до пят в пыли. Не теряя времени, Торн выразил свое неудовольствие.

– У тебя должна быть чертовски уважительная причина для того, чтобы нарушить мой приказ и вернуться сюда так быстро! Насколько я помню, ты должен был остаться с леди Шаной, пока я не отзову тебя обратно!

Рыжеволосый гигант опустился на одно колено.

– Я никогда бы не осмелился ослушаться вашего приказа, милорд, если бы не ужасные обстоятельства.

У Торна екнуло сердце. Его охватила паника.

– Что?! – закричал он. – Не говори мне, что вы не добрались до Вестена.

Огромный вассал покачал головой и опустил глаза. Ему совсем не доставляло удовольствия то известие, которое он должен был сообщить.

– Ваша жена отказалась ехать туда, милорд! Сэр Грифин попросил меня вернуться и сказать вам, что она в Мервине.

– В Мервине?! – граф грязно выругался. – Ей-богу, ее наглость не имеет границ!

– Милорд, это еще не все.

Взгляд Торна стал резким. По тону Седрика чувствовалось, что и следующая новость ничего хорошего не предвещает.

– Мервин сожжен дотла. Старая женщина сказала мне, что это сделали англичане.

Торн дал волю своему языку. Даже Седрик никогда не слышал ничего подобного. Затем, немного успокоившись, граф вернулся в конюшню. Спустя некоторое время за воротами был слышен стук копыт коня, на котором выехал Торн.

Его настроение сосвсем не улучшилось, когда он приехал в Мервин. Он остановился, и его сердце сжалось, когда граф увидел почерневший пейзаж. Ему не составило труда представить, как отреагировала Шана, увидев свой дом, в котором она провела детство, в руинах. Она почувствовала себя лишенной всего.

– Милорд! Я рад, что вы так быстро приехали! – сказал сэр Грифин, спеша схватить коня за уздечку.